еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Преступник в погонах или жертва интриги?

Превышением должностных полномочий сотрудниками полиции вряд ли кого-то можно удивить. Выбитые из задержанных признательные показания и явки с повинной, провокации наркополицейских – об этом наше издание неоднократно писало. Но может ли сам полицейский стать объектом мести со стороны недоброжелателей?

 

В начале были колёса

В июле прошлого года старший оперуполномоченный Самир Гаджиалиев получил информацию о совершении кражи автомобильных колёс у проживающего на Ташле Ильи Баскакова. Вскоре в поле зрения оперативника попал ранее неоднократно судимый за кражи Анатолий Москвитин.

В 2011 г. Анатолий освободился из мест лишения свободы и обосновался в Ставрополе, где проживал с семьёй сестры, а работал у дальнего родственника – Максима Москвитина, занимаясь покраской автомобилей на территории гаражного кооператива «Салют». В ходе первой беседы с полицейскими Анатолий всячески отрицал своё участие в краже, но пообещал узнать о возможной причастности к ней кого-то из знакомых.

Обещая помочь оперативникам, Анатолий лукавил. Но его хитрости хватило ненадолго: 5 августа 2013 г. он был доставлен в отделение полиции, где сознался в совершении кражи и написал явку с повинной, к которой мы ещё вернёмся.

Чтобы выяснить судьбу похищенного имущества, Самиру и его напарнику потребовалось ехать в соседний Михайловск. На обратном пути Анатолий Москвитин попросил оперов вернуться в гараж родственника, где он оставил вещи, в том числе сигареты. Возвращение пришлось кстати: точного адреса своего места работы Анатолий не знал, а для составления полицейскими протокола эта информация была необходима.

 

Случайное падение или...

К подъехавшему автомобилю вышел хозяин гаража Максим Москвитин. По просьбе Анатолия он принёс сигареты и зажигалку. А вот то, что произошло дальше, в материалах уголовного дела изложено в двух прямо противоположных версиях.

Согласно показаниям Самира Гаджиалиева, он, не выходя из машины, спросил у Максима точный адрес гаража. Всё это время Максим Москвитин настойчиво интересовался причиной и правомочностью задержания родственника. При этом он облокотился на дверь автомобиля, чем препятствовал выезду оперативников с территории гаража.

Просьба Самира отойти от машины была проигнорирована. Разговор перешёл на повышенные тона. Тогда оперативник сам вышел из автомобиля и направился к собеседнику. Максим отошёл в сторону. В этот момент Самир споткнулся о неровность в асфальте и упал на Максима, задев его головой. Не придав инциденту особого значения, оперативники вместе с задержанным ими жуликом покинули гаражный кооператив.

 

Падение… сроком на десять лет

В тот же день Максим Москвитин обратился в Следственный комитет с заявлением на Самира Гаджиалиева, в котором обвинял полицейского в превышении должностных полномочий.

В своих показаниях Максим рассказал о том, что дело о краже колёс, возбуждённое в отношении его родственника, сфабриковано Гаджиалиевым, угрожавшим посадить и его самого. В ходе инцидента около гаража оперативник не только оскорблял Максима и сыпал угрозами, но также дважды ударил его: первый раз блокнотом по лицу, когда записывал адрес, второй раз – когда вышел из машины.

То, что со слов Самира выглядело как падение, по мнению Максима, было спланированным ударом головой, пришедшимся в область правой брови и причинившим серьёзную боль (на место происшествия была даже вызвана «Скорая»).

Таким образом, налицо совершение преступления – превышение полномочий лицом, занимающим государственную должность (в данном случае – сотрудником полиции), сопровождаемое применением насилия. Статья, относящаяся к категории тяжких, предусматривает до 10 лет лишения свободы.

 

Словно уж на сковородке

Оперуполномоченный Гаджиалиев был задержан и помещён под домашний арест. А вскоре весьма любопытные показания дал Анатолий Москвитин. По его словам, ранее написанная им явка с повинной была получена после применения к нему запрещённых методов психологического и физического воздействия, то есть угроз и побоев.

Задержанный уверял: дело было сфальсифицировано, никаких колёс он не крал, наоборот, их ему добровольно отдал отец владельца. Бывалый крадун Москвитин не учёл одного: у следователей действительно имелось заявление гражданина Баскакова и его показания, согласно которым, отец потерпевшего ходил к участковому, чтобы сообщить о совершённом преступлении.

После возбуждения в отношении Гаджиалиева уголовного дела Анатолий увидел явно благоприятные перспективы для решения собственных проблем. Уже на следующий день после инцидента у гаража другой Москвитин – Максим – приехал к Баскакову и возместил ему стоимость похищенных колёс (которые Анатолий якобы не похищал). Тем не менее суета не принесла ожидаемых результатов, и дело, возбуждённое по факту кражи, так и не было закрыто.

 

Свидетели обвинения

Дело Самира Гаджиалиева день ото дня становилось всё более запутанным. В первую очередь, из-за свидетельских показаний.

В тот памятный день – 5 августа – в гараже, помимо Максима, находились ещё несколько человек: полировавший машину Денис Куприянов, а также приятели Москвитина – Пётр Силаенков и Павел Самохвалов.

По словам Дениса, он знал о задержании Анатолия и видел, как Максим направился к подъехавшему автомобилю Самира. Последующего инцидента он не наблюдал, а о происшествии узнал со слов вернувшегося через несколько минут Москвитина.

Другое дело – Силаенков и Самохвалов. Оба стали очевидцами конфликта и во всех подробностях смогли его описать. Их версии полностью подтверждают рассказ пострадавшего: удар блокнотом, нецензурная брань и угрозы со стороны Гаджиалиева, целенаправленный удар головой в лицо. Благо, что оба находились у ворот в гараж и смогли видеть всё до мельчайших подробностей.

 

Такие разные показания

Вот только их показания как-то не вяжутся с показаниями Куприянова, который утверждает, что оба гостя в момент конфликта находились вместе с ним в гараже, откуда вряд ли могли видеть происходящее.

А спустя некоторое время эти нестыковки стали очевидны в ходе проведения очных ставок свидетелей с обвиняемым.

Так, Самохвалов, ранее рассказавший об агрессивном поведении Гаджиалиева и исключавший возможность падения и случайного нанесения удара, при проведении очной ставки заявил, что Самир мог споткнуться о неровность в асфальте и упасть на Москвитина. Разницу в показаниях свидетель объяснил просто: раньше, дескать, считал, что споткнуться было не о что, сейчас передумал.

Но ещё более поразил своими показаниями, данными, опять же, в ходе проведения очной ставки с Гаджиалиевым, свидетель Силаенков. Он не только признал наличие выступов в асфальтовом покрытии (о которые мог споткнуться Самир), но и признался в том, что не видел, как оперативник наносил Максиму удар головой, так как всё происходящее от него закрывала створка ворот гаража, подтвердив, таким образом, показания Дениса Куприянова.

 

И такие странные свидетели!

О нанесённом Максиму ударе Силаенков, как выяснилось, узнал со слов самого Москвитина. Причину изменения показаний Пётр объяснить не смог.

Что касается незадачливого воришки Анатолия, то он умудрился поведать даже о том, чему физически не мог быть свидетелем: о кровотечении, последовавшем за ударом, и вызове «Скорой помощи».

Поведение крадуна во всей этой истории вообще выглядит странно (особенно если учесть, что Анатолий, собственно, и стал причиной произошедшего конфликта). С одной стороны, он всячески отрицал свою причастность к краже и заявлял, что явка была написана им под давлением оперативников. С другой стороны, ещё в ходе следствия полностью признал свою вину и просил суд рассмотреть его дело в особом порядке (что подразумевает существенное смягчение приговора).

В итоге в ноябре 2013 г. Октябрьский суд Ставрополя признал Анатолия Мос-квитина виновным в совершении кражи и приговорил к двум годам лишения свободы условно.

 

Информация достоверная и недостоверная

В деле присутствуют ещё два свидетеля, найденные стороной защиты. Это Сергей Кузьмин и Арман Бабаян, ставшие невольными очевидцами происшедшего.

Оба уверяют: между молодыми людьми действительно был конфликт, в ходе которого один из них, споткнувшись, задел другого. Но, по мнению следствия, один из свидетелей запутался в показаниях при проведении следственного эксперимента, потому сообщённую им информацию нельзя считать достоверной.

Вопрос: можно ли в таком случае считать достоверными показания других свидетелей – Самохвалова, Силаенкова, Анатолия Москвитина?

Их поведение вообще вызывает массу вопросов. Почему ни Силаенков, ни Самохвалов и пальцем не пошевелили чтобы разнять конфликтующих Москвитина и Гаджиалиева? Ведь оба, по их собственным словам, находились в 2,5–3 метрах от машины Самира. Своё бездействие друзья оправдывают тем, что всё, дескать, произошло очень быстро, так что они даже не успели вмешаться.

Возникает логический вопрос: а может, вмешательства и не требовалось? Иначе почему группа взрослых мужчин (включая находящегося в гараже Куприянова) не смогла успокоить одного человека, пусть даже и сотрудника правоохранительных органов (что, кстати, было известно не всем присутствующим)?

 

Решение примет суд

Следствие по делу старшего оперуполномоченного Самира Гаджиалиева длилось восемь месяцев. Всё это время он находился сначала под домашним арестом, затем под подпиской о невыезде. На сегодняшний день дело передано в Октябрьский районный суд, где и будет принято решение о его виновности или невиновности.

В процессе ведения следствия Гаджиалиев своих показаний не менял, как не менял их и другой свидетель защиты – его напарник, находившийся на переднем сиденье автомобиля в момент инцидента с Москвитиным.

Всё сказанное либо сделанное каждым из участников этой истории остаётся на их совести. Главное, на что хотелось бы обратить внимание читателей: да, нам много известно о нарушениях, совершаемых сотрудниками правоохранительных органов, но наша задача уметь отличить явные преступления должностных лиц от измышлений мошенников, желающих таким образом «осадить» чрезмерно дотошного, по их мнению, «мента».

Георгий ВОЛГИН

Комментарии ()