еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

В тюрьму или в «браслеты»?

«Взять под стражу», «назначить наказание в виде … лет лишения свободы» – такие формулировки мы привыкли слышать из уст судьи, определяющего санкцию в отношении подозреваемого или провозглашающего приговор обвиняемому. Если же говорить о позиции следствия и прокуратуры, то в 99 случаях из 100 в их задачу входит закрыть человека в следственный изолятор. Но, как утверждают специалисты уголовно-исполнительной системы (УИС), в последние годы всё чаще начинают применяться меры наказания, альтернативные лишению свободы.

 

Что гласит закон

Для помещения человека в ИВС нужны веские основания. Но бдительные сотрудники органов следствия и прокуратуры их непременно найдут и озвучат в судебном заседании.

В действующем уголовно-процессуальном законодательстве чётко прописаны причины заключения подозреваемого или обвиняемого под стражу. Это отсутствие у него постоянного места жительства, нарушение ранее избранной судом меры пресечения (например, домашнего ареста или подписки о невыезде), невозможность установления его личности, наконец, случаи, когда подозреваемый скрывается от органов следствия или суда.

Кроме того, при определении меры пресечения учитывается тяжесть совершённого преступления, а также сведения о личности подозреваемого (возраст, семейное положение, состояние здоровья, род занятий и т.д.). Есть в законодательстве и конкретика: заключение под стражу применяется в отношении подозреваемого в совершении преступления, предусматривающего наказание свыше двух лет лишения свободы. Но это в случае, если отсутствует возможность применения иной, более мягкой меры пресечения.

 

Аргументы от попугая

На практике всё выглядит иначе. При определении санкции из уст следователей и работников прокуратуры звучат одни и те же заученные формулировки: подозреваемый может скрыться от органов следствия, продолжать заниматься преступной деятельностью и препятствовать расследованию уголовного дела (например, угрожать свидетелям или стремиться уничтожить улики).

Часто эти аргументы просто притянуты за уши. Например, если человек совершает преступление впервые, не является рецидивистом, не находится в розыске. Что даёт следователю повод предполагать, что он продолжит заниматься преступной деятельностью? Только собственные предположения и фантазии. Адвокат, в свою очередь, может утверждать обратное, предоставив в подтверждение своих слов положительные характеристики, данные его подзащитному по месту жительства, работы или учёбы.

Автору данной публикации известен случай, когда прокурор ходатайствовал заключить подозреваемого под стражу только на основании наличия у того загранпаспорта. В итоге адвокат направил загранпаспорт своего подзащитного в суд.

Таких примеров сотни. Аргументы о возможном уничтожении улик и давлении на свидетелей, которые можно использовать в отношении высокопоставленных чиновников, сотрудников силовых структур или руководителей ОПГ, дословно повторяются в отношении каждого задержанного. И в ряде случаев это бездумное повторение напоминает монолог попугая, заучившего фразы, но не способного вдуматься в их смысл.

 

Либеральная альтернатива

Но первоочередную роль, вне всякого сомнения, играет степень тяжести совершённого преступления. И само собой, что лицо, обвиняемое в убийстве, изнасиловании, вооружённом разбое, преступлении экстремистской или террористической направленности, не может рассчитывать на снисхождение. Апеллировать к указанной выше ремарке и просить о применении более мягкой меры пресечения бесполезно.

Если же статья не относится к категории тяжких или особо тяжких (то есть максимальное наказание за неё не превышает пять лет лишения свободы), то, по утверждению сотрудников Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), здесь вполне может быть применена мера пресечения, не связанная с лишением свободы – например, подписка о невыезде или домашний арест.

Аналогичным образом может выглядеть и назначенное судом наказание: ограничение свободы вместо её лишения. Иными словами, речь идёт о так называемых «альтернативных мерах наказания», смысл которых заключается в либерализации уголовно-исполнительной системы, разгрузке существующих в России тюрем и лагерей, предоставлении впервые осуждённому за преступления небольшой и средней тяжести возможности отбывать наказание, не теряя социальных связей и не становясь частью криминальной субкультуры.

 

А как на Ставрополье?

Об альтернативных мерах наказания шла речь на пресс-конференции, организованной УФСИН России по Ставропольскому краю и прошедшей 23 мая.

В ходе пресс-конференции заместитель начальника УФСИН по Ставропольскому краю полковник внутренней службы Вячеслав Виноградов и начальник отдела по контролю за исполнением наказаний и применения иных мер уголовно-процессуального характера Павел Штепа (на фото) рассказали о практической стороне либерализации уголовно-исполнительной системы.

По словам полковника Виноградова, происходит непрерывное снижение количества осуждённых, содержащихся в исправительных учреждениях края, в среднем на 10-12% в год. Основным наказанием, альтернативным лишению свободы, за нетяжкие преступления становится ограничение свободы. И если в 2011 г. таковых осуждённых в крае было 824 человека, то уже в прошлом году – 2295, а только в первом квартале 2014 г. их число составило 1486.

Что касается применения домашнего ареста, то число лиц, в отношении которых судом была избрана подобная санкция, на территории края сегодня составляет 81 человек.

 

Вместо камеры – браслет

И в отношении первых, и в отношении вторых решением суда может быть разрешено применение системы электронного мониторинга. Наиболее известный нам способ электронного контроля – ношение подследственным либо осуждённым специального браслета, контролирующего передвижение.

В целом в России уже используются порядка 20 тыс. электронных средств контроля. Из них 347 применяются на территории нашего региона в отношении лиц, отбывающих наказание в виде ограничения свободы, а также находящихся под домашним арестом.

Как заметил Павел Штепа, в качестве меры пресечения домашний арест назначался судом, в том числе и для лиц, проходящих по резонансным уголовным делам. Фамилий Павел Анатольевич не назвал, сославшись на тайну следствия, но уточнил, что в их числе – двое высокопоставленных сотрудников правоохранительных органов.

Остаётся только порадоваться, как берегут честь мундиров ставропольских силовиков их коллеги, ведь фамилии чиновников и депутатов – фигурантов громких уголовных дел – становятся достоянием прессы практически на следующий день, чему не мешают ни тайна следствия, ни разглашение персональных данных. К тому же, мало кому из чиновников повезло оказаться под домашним арестом: во избежание попыток давления на следствие и уничтожения улик их предпочитают размещать на тюремных нарах.

Видимо, фигуранты в погонах – совсем другое дело, и в их случае электронный браслет может служить надёжной гарантией от невмешательства в работу следствия.

 

В основе всего – Концепция

Официальным началом либерализации российской пенитенциарной системы можно считать 2010 г., когда была утверждена Концепция развития уголовно-исполнительной системы РФ до 2020 г., призванная, по мнению её разработчиков, обеспечить основу дальнейшего развития УИС, максимально приблизив её к существующим международным стандартам.

Развитие системы наказаний, альтернативных лишению свободы, в Концепции прописано отдельным пунктом. Так же прописано использование электронных средств надзора и контроля, в том числе спутниковой навигации ГЛОНАСС.

Согласно документу, общее количество лиц, содержащихся под стражей, в 2010 г. продолжало оставаться стабильно высоким, в ряде регионов превышая количество мест в следственных изоляторах.

 

Через тернии – к звёздам?

В последующие годы представители силовых структур уверенно рапортовали о снижении численности заключённых в России. В частности, такое положение вещей было характерно для периода президентства Дмитрия Медведева, взявшего курс на либерализацию уголовного законодательства.

С возвращением в президентское кресло Владимира Путина ситуация стала меняться: в СМИ снова появились данные об увеличении числа обвинительных приговоров и количества заключённых.

Что касается альтернативных мер наказания, то в конце апреля текущего года ИТАР-ТАСС цитировало слова генерального прокурора РФ Юрия Чайки, резко раскритиковавшего применение такой санкции, как домашний арест. По его мнению, нахождение осужденного под домашним арестом без использования специальных электронных и технических средств отслеживать весьма затруднительно. Но и системы электронного мониторинга, по мнению генерального прокурора, не всегда могут обеспечить надлежащий контроль, поскольку данные устройства нередко допускают ложные тревожные сообщения, случаются и всевозможные сбои в работе.

Кроме того, генеральный прокурор сделал акцент на недостатках действующего законодательства, в частности, на отсутствие норм, регламентирующих порядок осуществления контроля сотрудниками УИС исполнения лицом, находящемся под домашним арестом, установленных судом ограничений и запретов на использование средств связи, а также Интернета.

Видимо, дорабатывать недочёты в ранее принятой Концепции предстоит ещё долго. А значит, и либерализация отечественной УИС в том виде, в котором она была предложена обществу, становится невозможной. К тому же, учитывая недавно озвученную позицию генерального прокурора, эта либерализация вообще может закончиться, едва начавшись. Просто по команде сверху.

Ростислав ВОЛЬФ

Комментарии ()