еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Основной закон как основа для беззакония

12 декабря 1993 года граждане России проголосовали за принятие проекта новой Конституции, которую на волне происходивших в стране реформ назвали «демократической». Правда, за прошедшую четверть века практическое применение целого ряда статей основного закона претерпело настолько существенные корректировки, что гарантированные ими права и свободы впору ставить под сомнение.

Решение принимало меньшинство

Сам проект Конституции рождался в сложных условиях, и его появление не встретило бурного восторга в обществе. Декабрьскому референдуму предшествовало открытое противостояние президента Бориса Ельцина и Верховного совета, закончившееся введением танков в столицу и расстрелом здания парламента. Таким образом, принятие Конституции, произошедшее одновременно с выборами депутатов Государственной Думы и Совета Федерации, можно считать кульминацией осеннего политического кризиса.

Вопрос о том, насколько документ был поддержан населением России, до сих пор остаётся дискуссионным. Достаточно обратить внимание на официальные данные, согласно которым, на избирательные участки 12 декабря пришли 58,8% зарегистрированных избирателей (то есть немногим более половины от их общего числа). Из них 58,4% поддержали принятие нового основного закона. Таким образом, учитывая явку населения, «за» высказались всего 31% имеющих право голоса россиян.

Анализируя эти весьма скромные результаты с позиции сегодняшнего дня, невольно встаёшь перед дилеммой: либо в последующие годы население стало более политически активным, что привело к существенному повышению процента явки на выборах разного уровня, либо в далёком 1993 году чиновники ещё не научились рисовать в избирательных документах рекордные 99,9% проголосовавших.

«Калька с американской конституции»

Не менее интересный момент представляет собой голосование в ряде субъектов РФ. Например, в Чечне, которая на тот момент уже объявила о своей независимости от России, оно просто не проводилось. В Татарстане, где в начале 90-х политическая элита также была настроена «взять суверенитета столько, сколько сможет проглотить», руководство республики призвало к бойкоту всероссийского голосования (правда, его проведению активно не препятствовало). Соответственно, и явка здесь была минимальной, составив 13,4% от общего числа избирателей. Из них в поддержку Конституции высказались 74,8% проголосовавших.

В регионах Северного Кавказа наблюдался больший интерес избирателей к процессу голосования. Так, на Ставрополье в поддержку проекта Конституции проголосовали 54,1% граждан, пришедших к избирательным урнам. В Дагестане – 20,8%, Карачаево-Черкесии – 28%, Северной Осетии – 53%, Кабардино-Балкарии – 63,2%, Ингушетии – 56,9%. Отметим: речь идёт не о проценте явки в целом, а о числе проголосовавших «за».

Таким образом, вряд ли будет уместным говорить об имевшей место массовой народной поддержке. Тем не менее в опубликованном 20 декабря 1993 года постановлении ЦИК голосование 12 декабря по проекту Конституции РФ было объявлено состоявшимся, а проект основного закона – «принятым всенародным голосованием».

Отношение к новой Конституции в обществе изначально было полярным. Негативное отношение большинства граждан к «царю Борису» автоматически распространялось на все инициативы Кремля. Мнение о «кальке с американской конституции», распространённое в патриотической прессе 90-х, до сих пор можно найти в Интернете.

Конечно, доводы и аргументы, казавшиеся актуальными в 90-х, в наши дни выглядят банальными. И дело вовсе не в том, была ли в действительности российская политическая элита 90-х агентами влияния Запада. Важно другое: как реализуются на практике положения действующей Конституции спустя четверть века после её вступления в силу.

Без права на власть

Сегодня от политической анархии эпохи Ельцина не осталось и следа. Вертикаль власти с годами не только не рухнула, но продолжает укрепляться. Многопартийность носит откровенно декларативный характер, партийные лидеры (за исключением руководителей парламентских партий) зачастую вынуждены доносить свои программы до потенциальных избирателей с помощью Интернета.

Однако статья 3 действующего основного закона гласит: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в РФ является её многонациональный народ». Непосредственным же выражением власти народа названы референдум и свободные выборы. Уже в декабре 1993 года парламентские выборы можно было назвать свободными с большой натяжкой, ведь к ним не были допущены организации, лидеры которых ранее объявили о поддержке Верховного совета. Но даже в тех непростых условиях победу одержали ЛДПР и КПРФ, заявившие о своей оппозиции действующей власти.

Представить себе подобное в федеральном масштабе в наши дни невозможно. Есть отдельные примеры, когда «Единая Россия» терпела поражение на региональных выборах (как это было на Ставрополье в марте 2007 года), однако успех оппозиции был кратковременным. Отдельные активисты непарламентских партий или самовыдвиженцы могут стать муниципальными депутатами, но их влияние на политический процесс будет оставаться равным нулю.

Существование муниципального фильтра на выборах главы региона вообще сводит на нет участие кандидатов, способных составить реальную конкуренцию партии власти. Назначение сити-менеджеров де-факто привело к отмене выборов глав муниципалитетов. Вне всякого сомнения, дать красный свет рвущимся к власти проходимцам нужно. Но количество уголовных дел, возбуждённых в отношении чиновников на местах,наглядно демонстрирует, что политические авантюристы могут успешно использовать для своих целей любую из четырёх парламентских партий и состоять в её рядах вплоть до ареста.

Социальное государство по-российски

Согласно статье 7 Конституции, Россия является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, труд и здоровье всемерно охраняются, а семье, материнству и детству, инвалидам и пенсионерам гарантируется государственная поддержка.

В свете последних законодательных инициатив правительства (например, пенсионной реформы), этот пункт воспринимается как фрагмент средневекового утопического трактата. Насколько достойную жизнь может сегодня обеспечить МРОТ в 11 тыс. рублей? Астраханский депутат П. Кириллов, решившийся ради эксперимента пожить на столь нищенскую сумму, вскоре сообщил, что вынужден тратить на питание не более 150 руб. в день.

Что касается пенсионного обеспечения, то мрачная шутка о том, что с повышением пенсионного возраста до неё доживут далеко не все, уже перестаёт быть таковой: например, депутат Госдумы А. Коровников, поддерживавший реформу, не дожил до пенсионного возраста, скончавшись в 63 года.

Вероятность не дожить до пенсии увеличивает плачевное состояние бесплатной медицины, гарантированной, кстати, 41 ст. Конституции. Можно, конечно, пробовать протестовать против существующего положения вещей, но это будет непросто.

Статья для протестующих найдётся

«Граждане РФ имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирования», – гласит 31 статья основного закона, на которую любят ссылаться правозащитники и оппозиционные активисты. На деле же согласование любой массовой акции, связанной с актуальной социальной повесткой, превращено в длительную процедуру и в большинстве случаев заканчивается получением отказа.

Ставрополю в каком-то смысле повезло: здесь представители оппозиции могут рассчитывать на предоставление площадки для проведения митинга, правда, не в центре города, а на окраине (например, в сквере на ул. Мимоз).

Попытка же собраться «мирно и без оружия», но без официального разрешения власти неизменно закончится задержанием активистов, обвинением в нарушении федерального законодательства и административным штрафом либо арестом.

Ещё хуже обстоит дело с реализацией на практике статьи 29, гарантирующей свободу СМИ, право на поиск и распространение информации, а равно запрет цензуры. Как показывает практика, высказывание собственного мнения по целому ряду вопросов может оказаться поводом к возбуждению уголовного дела по одной из экстремистских статей Уголовного кодекса. Причём речь идёт не только о разжигании национальной или религиозной розни. Известны случаи, когда дела возбуждались за возбуждение ненависти к группе «чиновники» или «полицейские».

Во избежание соблазнов

Раз уж речь зашла о правозащитном аспекте, то стоит упомянуть и о ст. 49, согласно которой, обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в законном порядке. Никто не обязан доказывать свою невиновность, а все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого (в этом и заключается «презумпция невиновности»).

На практике же всё обстоит с точностью до наоборот: тому, кто попал под подозрение, предстоит доказать собственную невиновность, причём если в качестве меры пресечения избрано содержание под стражей, уверенность в обвинительном вердикте суда возрастает.

Ну а если с получением доказательств вины подозреваемого у следствия возникают проблемы, то в ход могут пойти меры физического воздействия, то есть пытки. Сообщения об их применении в отношении как подследственных, так и уже осуждённых лиц в СИЗО и исправительных учреждениях регулярно публикуют российские СМИ. В ряде случаев в отношении виновных возбуждены уголовные дела, как это произошло в одной из колоний Ярославской области.

Но ведь в ст. 21 Конституции ясно прописано: «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию»!

Итак, правовое демократическое государство мы имеем в теории. На практике же для большинства статей Конституции можно подобрать правовой акт, который в случае необходимости обоснует ограничения действия пунктов основного закона. Не пора ли эту характерную особенность российской демократии также прописать законодательно? Чтобы у граждан не возникало лишних соблазнов и недоразумений.

Комментарии ()