еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Где куклы так похожи на людей

В минувшую субботу в Москве состоялась церемония вручения 32-й национальной кинематографической премии «Ника». Одним из пяти претендентов на звание лауреата в номинации «Лучший фильм стран СНГ и Балтии» стала картина знаменитого режиссёра и сценариста из Узбекистана Зульфикара Мусакова «Берлин – Аккурган» (Berlin – Akkurgan). В двухсерийной ленте в роли великого театрального режиссёра-авангардиста, разработавшего систему подготовки актёров-виртуозов («биомеханику»), теоретика и практика театрального гротеска Всеволода Мейерхольда снялся наш земляк – главный режиссёр Ставропольского краевого театра кукол Григорий ГОЛЬДМАН.

Накануне этого события я встретилась с Григорием Менделеевичем после очень ответственного для него мероприятия – репетиции новой постановки кукольного театра. Спектакль «Гадкий утёнок» по сказке Ганса Христиана Андерсена совсем скоро будет представлен на суд зрительской аудитории Ставрополья. Премьера назначена на 13 апреля.

 

– Григорий Менделеевич, я вижу, вы человек не суеверный. Назначили премьеру на 13 число. Не верите в магию цифр?

– Нет, я абсолютно не верю в то, что есть какие-то несчастливые числа или даты. Наоборот, 13 мне очень нравится. Это, кстати, было любимым числом нашего великого классика и обожаемого мною Михаила Булгакова.

 

– Почему «Гадкий утёнок»? Ведь, казалось бы, Андерсена кто только не ставил и не снимал: пьесы и фильмы, мультфильмы и кукольные спектакли…

– Ну, во-первых, именно «Гадкого утёнка» я ещё не ставил, хотя в моём багаже уже есть несколько постановок по мотивам Андерсена. Во-вторых, сейчас, к сожалению, очень мало хороших современных пьес и сказок, выбирать особо не из чего. Ну и, в-третьих, мне близко и дорого это произведение заложенным в нём глубоким смыслом. В плане литературы шедевром назвать его сложно, его гениальность – в сюжете, культовой притче с глубинной идеей.

Таких произведений в мировой литературе не так уж и много. И, кстати, я всегда стараюсь ставить спектакли, даже предназначенные для самых маленьких зрителей, так, чтобы было интересно не только детям, но и взрослым. Ведь детишек приводят в театр родители. Значит, нужно придумать такие приёмы, сюжетные повороты, чтобы действо было интересно и им. И нашему коллективу это удаётся, я сужу по реакции аудитории.

Иногда, сидя в зале, слышу, как кто-нибудь из родителей говорит своему ребёнку: «Тише, не мешай, я же смотрю…». Я вообще очень люблю наблюдать за реакцией публики: нравится, не нравится, волнует, оставляет равнодушными, задевает за живое или нет. Это помогает вносить корректировки в постановки, творить и фантазировать.

 

– Такой приём, как синтетический театр – когда наравне с куклами в действе принимают участие актёры, – ваше изобретение или распространённое явление в театральном мире?

– Сейчас это скорее правило, чем исключение. Классический кукольный театр с куклами на ширме уже настолько забыт, что подобные постановки воспринимаются как авангард. Например, как поставленная мною «Снежная королева» по пьесе Шварца.

 

– Все мы привыкли воспринимать кукольный театр как исключительно детскую прерогативу. А существуют ли подобные постановки для взрослой аудитории?

– Конечно, существуют. Я сам поставил несколько таких спектаклей. Первый опыт был здесь, в Ставрополе, в 2005 году. Это чеховский «Вишнёвый сад». Потом, когда меня в 2008 году пригласили в качестве главного режиссёра в Беларусь в Гомельский театр кукол, я там поставил несколько спектаклей. Всё тот же «Вишнёвый сад», «Собачье сердце» по Булгакову, «Поминальную молитву» по пьесе Григория Горина и «Леворюционную фантазию» по пьесе Жана Ануя «Штаны, или Генералы в юбках», «Тартюф» Мольера.

Все они до сих пор с успехом идут в театре, собирают аншлаги. Почему именно эти произведения? Спектакли для взрослых в кукольном театре рождаются из желания работать с хорошей драматургией. Я выбираю пьесы, которые написаны о том, что тревожит человека, заставляет думать, анализировать, сопереживать, извлекать какие-то уроки, а не просто быть зрелищем для банального скрашивания свободного времени.

 

Нет в планах порадовать и ставропольских театралов подобными постановками?

– Ну почему же, конечно, такие планы есть. Вот как только наш театр переедет в новое здание на проспекте Октябрьской революции, так сразу же. Надеюсь, наше новоселье не затянется на долгий срок, губернатор края обещал, что поскольку все бумажные вопросы уже решены, то работы по реконструкции начнутся в ближайшее время и будут выполнены в кратчайшие сроки.

 

– Григорий Менделеевич, давайте поговорим о предстоящей церемонии вручения кинопремии «Ника». Волнуетесь?

– Конечно, волнуюсь и буду переживать за фильм. Надеюсь, что наш совместный труд кинокритики оценят по достоинству. «Берлин – Аккурган» – авторский фильм-эпопея, довольно сложный для восприятия, но захватывающий. Он – ретроспектива времени начиная от тридцатых и сороковых годов прошлого века и до наших дней.

Действие картины происходит в Москве, Берлине, на фронтах Великой Отечественной войны, в узбекском городе Аккургане, откуда родом главный герой ленты Кузыбой-ата. Фильм напоминает лоскутное одеяло, так как состоит не из одной, а из множества сюжетных линий, людских судеб, которые вплетаются одна в другую.

Семья репрессированного партийного деятеля Узбекистана, влюблённые немецкий юноша и еврейская девушка в Берлине, Мейерхольд в Москве… Помимо вымышленных героев, в фильме выведены реальные исторические лица – Сталин, Черчилль, Гитлер, Поскрёбышев, Мейерхольд, Зинаида Райх, Михаил Чехов.

Если честно, когда я в первый раз прочитал сценарий, не особого понял, как в эту канву вплетается фигура Мейерхольда. И только чуть позже, вникнув в каждую строчку, понял, что сняться в такой картине – честь для любого актёра. Тем более в роли фигуры мирового значения – Всеволода Мейерхольда. Хоть эта роль и эпизодическая, он появляется в одной из линий картины в воспоминаниях известной узбекской актрисы, которая училась у Всеволода Эмильевича, сам масштаб этой личности таков, что не даёт права на то, чтобы сыграть его вполсилы.

 

– Съёмки были длительными?

Нет, я, например, был занят всего четыре съёмочных дня. Правда, график был плотным до предела – от рассвета до заката. Многие сцены рождались прямо, как говорится, по ходу пьесы. Например, эпизод репетиции в театре. Где, по начальной задумке, великий мастер просто должен сидеть и наблюдать, как молодые актёры на сцене занимаются «биомеханикой» – так Мейерхольд называл придуманную им систему актёрской гимнастики, включающую в себя поиски сценического образа через специальные упражнения и этюды.

Но Зульфикару такая статичность моего героя не приглянулась, и он сказал: «Гриша, надо выйти и тебе на сцену, начать разговаривать со студентами, объяснять и показывать». Пришлось импровизировать на ходу – в кадре придумывать упражнения и проводить занятие с молодыми артистами.

Или другая сцена – расстрел Мейерхольда. Её изначально не было в сценарии. Но как-то в конце одного из съёмочных дней группа оказалась во дворике с мрачными серыми стенами, давящим антуражем. И Зульфикар говорит: «Слушай, а давай прямо сейчас снимем расстрел Мейерхольда». В общем, пришлось мне тут же раздеваться до пояса, гримироваться: кровоподтёки и синяки на лице, пулевое отверстие на лбу.

 

– А как вы познакомились с режиссёром Зульфикаром Мусаковым? Почему именно вас, жителя другой страны, он выбрал на эту роль?

Ташкент – мой родной город. Так что с Зульфикаром мы знакомы с детства, дружим уже страшно сказать сколько лет. В юности я даже сыграл в его первом студенческом фильме, снятом чуть ли не на любительскую камеру. Как назывался фильм, сейчас не вспомню, но что пришлось мне как актёру пережить, до сих пор не забываю. И речку по сто раз переплывал, и поджигали меня, да так, что спалили почти все волосы. Мусаков всегда говорил, что я внешне очень похож на Мейерхольда. И каждый раз повторял, что если случится ему снимать картину про этого великого человека, то эта роль – моя и только моя.

Пока не ясно, выйдет ли картина в широкий прокат в России или останется доступной только для просмотра через Интернет. Но уже известно, что Зульфикар Мусаков готовит телеверсию своего произведения – четырёхсерийный фильм, в который войдут эпизоды и сцены, не вошедшие в киноформат картины.

Комментарии ()