еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Долг платежом страшен

«Хочешь заиметь врага - дай в долг», говорят в народе. В справедливости этого не раз убеждались люди, по доброте душевной решившие выручить оставшегося на мели знакомца. Как, например, супруги Мещеряковы из села Казьминского Кочубеевского района, владеющие небольшим продуктовым магазинчиком. На селе, как известно, народ не зажиточный, бывает и такое, что денег в семье просто нет, до получки ещё несколько дней или недель, а подсобное хозяйство не выручает в полной мере. Тот же хлеб не всякая хозяйка печёт из припасённой на чёрный день муки. Поэтому взять в долг кое-что из необходимого в магазине односельчанина - явление не такое уж и редкое. Скорее, обыденное. Но люди, как известно, разные. Одни рассчитываются по долгам аккуратно, другие или бегают от кредиторов или, как в случае Михаила и Анны Мещеряковых, развязывают настоящую войну против заимодавцев. При этом ещё и выставляя себя жертвами «агрессивных торговцев-буржуев». Но обо всём по порядку.

 

 

 

Пиво под запись

Начиналась эта история, закончившаяся сразу двумя уголовными делами, вполне банально. Ещё в прошлом году в магазин Мещеряковых повадился заглядывать односельчанин Станислав Аносов. Здоровый детина чуть старше 30 лет, по неизвестным причинам официально не работающий, а то ли сидящий на шее матери и отчима, то ли, по его словам, подрабатывающий частным извозом. Заглядывал с единственной, рассказывает Михаил Мещеряков, целью - взять полторашку-другую пива в долг. Мол, выручайте, трубы горят, деньги отдам. Попозже. Это «попозже» так и не наступило по сию пору. Владельцы магазина несколько раз напоминали Аносову, что неплохо бы рассчитаться, но тот только кормил их «завтраками».

- После Нового года, когда стали делать в магазине ревизию, составили список должников (всех селян - кто что и на какую сумму взял - продавец заносит в тетрадочку), и  моя жена стала их всех обзванивать, напоминать, чтобы рассчитались, - рассказывает Михаил. - Аносову Аня написала сообщение «В контакте», напомнив, что за ним должок - около 2500 рублей. В ответ получила грязную нецензурную брань и поток оскорблений, повторять которые язык не поворачивается. Тогда я сам написал ему, что нужно встретиться и поговорить. Аносов сообщил, что он сейчас дома, а если мне надо, я сам должен подъехать. Сел в свой микрофургон, подъехал к его дому, написал Аносову, что я его жду.

Битой по голове

Аносов, продолжает Михаил, не выходил долго. Ожидая, пока должник всё-таки соизволит покинуть свой дом и выйти для разговора, Мещеряков копался в своём мобильнике и не заметил, как Станислав вышел.

- Я услышал удар по кузову машины, - рассказывает Михаил, - открыл дверцу и увидел Аносова, который держал в руках биту. Не успел ничего сказать, как получил удар в лицо и услышал слова, что я сильно пожалею, что приехал на разборки. Он был пьян, от него просто разило спиртным. Я ухватился за биту, чтобы не получить ею по голове ещё раз, но Аносов держал её крепко и, поскольку он гораздо крупнее и сильнее меня, просто выдернул меня из-за руля.

Схватка продолжалась и на улице. В итоге Аносов, попытавшись сделать противнику подсечку, не удержался на ногах и завалился на Мещерякова. Оба упали, наконец-то выпустив из рук злосчастную биту, за концы которой до этого крепко держались. Как говорит Михаил, Аносов упал на него сверху, придавив к земле. Единственное, что удалось щуплому Мещерякову - дотянуться до биты и отбросить её в сторону, пока она опять не оказалась в руках Станислава.

- Когда мне удалось подняться на ноги, увидел, что Аносов сидит на земле, не встаёт - говорит, что, кажется, повредил ногу. Поняв, что никакого нормального разговора не получится, я сел в машину и уехал. Потом написал заявление на Аносова, что он без причины напал на меня с битой. А через несколько дней узнал, что у Аносова в результате падения на землю во время драки был сломан голеностоп. И он утверждает, что это я его огрел битой по ногам, меж тем я его и пальцем не трогал, а в отношении меня возбуждено уголовное дело. 

Там у тебя, Сеня, не закрытый, а открытый перелом

Помните эту крылатую фразу из «Бриллиантовой руки»? Так вот, разбирательство по этой драке к настоящему моменту приняло какие-то абсурдные формы, а процесс расследования запестрил странными мистификациями.

Начнём с того, что перелом, полученный Аносовым, странным образом трансформировался. Согласно материалам уголовного дела, приехавшая на вызов фельдшер скорой помощи констатировала у него не только состояние опьянения, но и закрытый перелом голеностопа. Особо отметив, что на момент осмотра отёчности и гематомы повреждённого места ещё не было. Затем в материалах судебно-медицинской экспертизы перелом значится уже как открытый. А это две большие разницы. Открытый - значит, что сломанная кость вышла наружу, разорвав кожные покровы, закрытый - наружные покровы несмотря на сломанные кости не повреждены. В общем-то, азы травматологии. Это что, работник скорой увидела отсутствие гематомы, но не разглядела  торчащую наружу кость? И лужу крови, которая обязательно образуется при такой травме? Сомнительно что-то.

Как сомнительны и выводы судебно-медицинского эксперта, который делал свои заключения: подобная травма не могла образоваться при падении, а только от удара на основе якобы  предоставленных ему медкарты Аносова и девяти рентгеновских снимков. Но в материалах дела нет документов об изъятии из больницы  и направлении этих документов эксперту. То есть можно сделать выводы, что экспертиза проводилась по меддокументам неизвестного происхождения. Снимки это ноги Аносова или кого другого - сказать однозначно нельзя.

Во-вторых, «несчастный больной» никак не мог определиться, при каких же обстоятельствах он получил травму. И в рассказах фельдшеру скорой, и в своих первоначальных показаниях в полиции он настаивал, что ногу травмировал во время падения. Мол, боролся с Мещеряковым, и они упали на землю. А потом внезапно «вспомнил», что перелом - следствие удара битой, который нанёс ему Мещеряков. Причём - и этот момент очень важен - нанёс тогда, когда Аносов, схватив его за шею, стал его валить на землю. Затем он ещё раз поменял показания, заявив, что битой его Мещеряков ударил, не защищаясь от удушающего хвата Аносова, а когда Аносов вообще отошёл в сторону.

Но это, если можно сказать, не самые большие странности. Позиция Аносова - выставить себя белым и пушистым, в общем-то, понятна. А вот совсем не понятна позиция следствия. Вернее, один очень интересный с правовой точки зрения момент. Сначала уголовное дело в отношении Михаила было возбуждено по статье «Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны» УК РФ. А затем по указанию краевой прокуратуры срочно переквалифицирована на более тяжкую - «Причинение тяжкого вреда здоровью с применением предметов, используемых в качестве оружия».

Странности крайпрокуратуры

 А теперь, как говорится, следите за руками. С каких коврижек банальнейшее дело вдруг так заинтересовало краевую прокуратуру, что она сочла нужным дать недвусмысленную «указивку» следователю о необходимости переквалифицировать статью? Да ещё и сделав это через голову райпрокурора, признавшего возбуждение дела законным и обоснованным именно по 114-й статье?

- Знакомясь с материалами, я обнаружил в них прелюбопытный документ - письмо начальника отдела крайпрокуратуры по надзору за процессуальной деятельностью органов внутренних дел, юстиции и МЧС И. Терешина на имя начальника ГСУ ГУ МВД РФ по СК, - говорит адвокат Мещерякова Сергей Бабичев. -  В котором Терешин пишет, что раз Мещеряков ударил Аносова битой, когда тот лежал на земле и, собственно, не представлял никакой угрозы, то квалификация таких действий Мещерякова как самооборона неуместна. Но, позвольте, на чём основывался Терешин? В деле нет никаких сопроводительных документов, что материалы были истребованы в крайпрокуратуру и потом возвращены в райотдел полиции. Это, во-первых. Во-вторых, согласно закону, истребовать дело в крайпрокуратуру для изучения можно только по мотивированному письменному запросу прокурора края. Такового нет. И, в-третьих, с чего это прокурор Терешин решил, что Мещеряков бил Аносова, когда тот лежал? Даже сам Аносов такого нигде не утверждает.  Это что, Терешин  делал выводы и раздавал указания о том, что было совершено более тяжкое, чём значится в материалах, преступление, не видя дела в глаза? Зачем? Из каких побуждений и интересов?

Отделается лёгким испугом?

Совсем другое - отношение следствия к Аносову. Человеку, имевшему умысел на совершение преступления - как минимум, на причинение тяжких травм (не зря же он вышел к безоружному Мещерякову, вооружившись битой) и без причин ударившим ею по голове не успевшего ни слова ему сказать мужчине, предъявлено обвинение не в разбойном нападении, не в чём-то ещё серьёзном, а всего лишь в причинении лёгкого вреда здоровью.  

То есть статья УК наилегчайшая. То, что Михаил заработал сотрясение мозга, рассечение кожных покровов, мог остаться без глаз, Аносов, зная, что Мещеряков носит очки, ударил не куда-нибудь, а именно в область лба и бровей, почему-то краевого прокурора Терешина не заинтересовало. Для Аносова он не потребовал более жёсткой статьи. И даже дело его не изучал, хотя оба уголовных дела непосредственно связаны друг с другом. Какая странная избирательность, не правда ли?

         Ах да, забыл добавить: за оскорбления Анны Мещеряковой мировой судья  оштрафовал Аносова на 1500 рублей. Смею предположить, что и штраф ждёт та же судьба, что постигла магазинный долг - Аносов его просто, возможно, не станет платить.

Сейчас оба уголовных дела уже переданы в суд. Наша редакция будет внимательно следить за исходом судебных процессов и прояснением всех странностей, которыми напичканы эти дела.

 

 

 

Комментарии (0)