еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Побочные жертвы

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, писал один известный родоначальник философии ненасилия. О «непротивлении злу насилием» и о семьях задумывались не только толстовцы прошлых веков, но и современные россияне.

 

Приходите, когда вас убьют

Однако ни до чего реального в плане пресечения такого распространённого зла, как домашнее насилие, так и не додумались. К сожалению, до сих пор наш УК не блещет совершенством. Защитить жену от собственного мужа очень сложно, потому что данная ситуация считается внутрисемейным конфликтом, в которую полиция зачастую не вмешивается. «Начнёт бегать за вами с топором, тогда звоните», – примерно так обычно отвечают женщинам, которые ищут защиты от своих супругов. А пока, дескать, он вас просто слегка колотит – это не дело правоохранителей, а дело частного обвинения. Так что сами подавайте заявление мировому судье, сами собирайте все доказательства. На деле же выступить истцом с частным обвинением – это сложная и длительная процедура. Поэтому заявления подаёт только одна из десяти жертв. Ситуацию осложняет то, что пострадавшая живёт с обидчиком в одном доме, и собирать против него доказательства для неё чаще всего просто опасно.

Порой, чтобы наказать распускающего руки мужа, нужно столько времени, сил и денег, что женщине ничего не остаётся, как продолжать терпеть или просто сбегать в ночь. К тому же, и российский менталитет не особо приветствует вынос сора из избы, руководствуясь абсурднейшими домостроевским постулатами: «Бьёт – значит любит» и «Что люди скажут?». А меж тем, это явление очень пагубно. Ведь даже если насильственные действия направлены только на одного человека, все остальные члены семьи также оказываются подвержены тому, что обозначается исследователями как «вторичная виктимизация». Суть её в том, что люди, ставшие свидетелями насилия, получают такую же психологическую травму, как и люди, непосредственно подвергшиеся насилию.

В итоге обстановка рано или поздно выходит из-под контроля, заканчиваясь сценарием, о котором мы потом долго судачат родственники и все соседи. А семья домашнего тирана долго (если не навсегда) остаётся в горьком недоумении: как же так всё вышло?

 

Кто в доме хозяин

В таком недоумении сейчас находится семья Некрасовых с хутора Холодногорского Шпаковского района. Отец двух девочек-близняшек – в могиле, его гражданская жена и дети – с тяжелейшей психологической травмой, младшая сестра жены, «разрубившая» очередной семейный скандал с рукоприкладством с помощью кухонного ножа – в следственном изоляторе по обвинению в убийстве.

С Абилом Ашыевым Нина Некрасова познакомилась в далёком уже 2008 году. Взрослый мужчина, на 15 лет старше, он покорил сердце совсем ещё юной 18-летней Нины. И, хотя его семья жила на том же хуторе, приводить в родительский дом Нину в качестве жены Абил и не собирался, как не собирался и официально регистрировать их отношения. Вместо этого сам переехал со своими немудрёными пожитками в дом Некрасовых, где, кроме Нины, жили её родители и младшая сестрёнка Оля. Переехал и сразу показал, кто в доме хозяин.

– Мои родители Абила приняли хорошо, – вспоминает Нина, – как родного сына. Всё старались ему угодить, повкусней накормить, помодней нарядить. А он прямо с первых дней стал показывать свой характер: полностью контролировал каждый мой шаг, не разрешил устраиваться на работу – мол, жена должна сидеть дома, в нашем роду так заведено, по малейшему поводу закатывал скандал. Содержали нас наши родители – ведь он и сам работал только четыре месяца в году. Летом и в начале осени торговал в Ставрополе на Южном рынке овощами: куда-то ездил за ними на своей машине, а потом перепродавал. А осень, зиму и весну сидел дома. Денег, даже вырученных за время его летней торговли, мы не видели – он их все до копеечки относил своей матери, а потом у неё же и брал на свои нужды.

Сначала родители Нины содержали дочь и зятя, потом – ещё и двух внучек-близняшек, но ни словом не попрекнули Абила, хоть, надо думать, им было ох как нелегко. Всё надеялись, что возьмётся за ум, найдёт нормальную работу, построит собственный дом… А тут и младшая Ольга подросла, едва окончив девять классов, пошла работать, потом зарегистрировала ИП, открыла крохотную плодоовощную лавку, чтобы помогать содержать разрастающееся семейство.

 

Особо тяжкие отношения

Абил тем временем жил как кум королю, министру сват, ни в чём себе не отказывая. В том числе и в выпивке.

– Водка, пиво никогда у нас в холодильнике не переводились, – вздыхает Нина. – Это было обязательным условием – без спиртного он бы и обедать не стал. Требовал, чтобы или мама, или Оля шли домой с работы через магазин. Постепенно стал напиваться всё чаще и чаще, всё сильнее и сильнее. А, напиваясь, терял человеческий облик.

В итоге шумные скандалы с битьём посуды, крушением мебели, рукоприкладством и прочими сопутствующими «прелестями» стали в семье нормой. Несколько раз Нина выгоняла непутёвого мужа-дебошира из дому. Но, помыкавшись у родителей пару-тройку недель, он всегда возвращался, чуть ли не на коленях вымаливая прощение – дескать, всё, с пьянками-гулянками, драками и ссорами покончено, прости, я так больше не буду. Но «больше не буду» продолжалось неделю-другую, а потом всё возвращалось на круги своя. Причём теперь под горячую руку «хозяина» попадала не только Нина, но и Оля: не с тем парнем разговаривала, не так себя повела, не то сказала… В общем, домашний деспот разошёлся не на шутку.

 

Жуткий итог

А что же, спросите вы, родители девушек? Почему они терпели такое? Почему не выставили за порог горе-зятя окончательно и бесповоротно? Не знаю. Странно, но они в этой истории заняли необъяснимую позицию сторонних наблюдателей. Жалеют ли о которой теперь – не известно. Страшная развязка наступила в этом году, на Пасху. Абил, хоть ни разу не православный, не упустил случая как следует отпраздновать Христово воскресение: пил где-то с утра, потом пил на кладбище, потом пил дома. Допился, что называется, до зелёных чертей. И при первом же малозначительном поводе устроил небывалую заварушку: сначала избил жену, потом её сестру, потом ринулся на кухню. Нина побежала его успокаивать, чтобы не разгромил чего.

– Я никак не могла его утихомирить, – говорит женщина. – Он распалялся всё больше и больше, схватил со стола нож, стал угрожать, что сейчас меня зарежет. И зарезал бы, ведь один раз он меня едва не проткнул шампуром, помогла только его мать, повисшая на его руке. На шум прибежала Оля, стала оттаскивать Абила, ей удалось вырвать у него нож. Он, рассвирепев, стал её душить, повалил на стол. Оля, защищаясь, ударила его ножом прямо в грудь. Пошла кровь, я бросилась вызывать скорую помощь.

 

Убийство или самооборона?

Дальше, по словам Нины, произошло нечто странное. Неотложка приехала быстро, однако госпитализировать раненого отказалась.

– Женщина-врач сказала нам, что его уже не спасёшь, – объясняет Нина. – И, вместо того чтобы грузить Абила в машину, стала вызывать полицию. Я настаивала, чтобы его везли в больницу, оказали помощь – никакого результата. Пришлось звонить его брату, грузить Абила в его машину и самим везти в Ставрополь. Но спасти не удалось – он умер на операционном столе. Когда мы вернулись домой, Олю уже забрали в полицию. Сейчас она в СИЗО. Её обвиняют в умышленном убийстве. А сестра ведь только защищалась…

В этом уверен и адвокат Ольги Некрасовой Сергей Бабичев. Который намерен добиваться переквалификации действий своей подзащитной и изменения ей меры пресечения.

– Мы уже направили соответствующее заявление на имя руководителя Шпаковского межрайонного следственного отдела СУСКР, – пояснил он. – О том, что это была самооборона, говорят многие обстоятельства, в том числе и заключение судмедэкспертизы, которую проводили Ольге Некрасовой. У девушки зафиксированы множественные ссадины и гематомы, образовавшиеся в результате побоев, а также следы попытки удушения на шее. Несомненно, она нанесла смертельный удар, защищая свою жизнь от озверевшего мужчины. Такое ходатайство уже было направлено следователю, в чьём производстве находится дело, но он его оставил без удовлетворения. Почему? Ответа на вопрос нет. Но я намерен добиться справедливого расследования.

А редакция «Ставропольского репортёра», в свою очередь, намерена выяснить – почему без внимания следствия остался такой факт, как отказ в оказании медицинской помощи раненому Ашиеву. Почему работники неотложки не исполнили своих прямых обязанностей – не отвезли истекающего кровью человека в больницу? А ограничились констатацией факта, что, мол, всё бесполезно. Пусть компетентные органы поинтересуются у них – чем руководствовались дети Гиппократа, вынося такой вердикт. И не подвели ли людей в белых халатах их экстрасенсорные способности. Может, отнесись они к ситуации по другому жизнь человеку можно было бы спасти. А Ольге Некрасовой не пришлось бы услышать в свой адрес страшное слово «убийца».

Комментарии ()