еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Бьют не по паспорту, а по морде

Забыл, забыл эту простую истину мэр одного из неказистых курортных городишек по названию Генеральские Роды Степан Баклажанов, отправляясь вместе со своим заместителем и (одновременно наперсником по делам открытым, служебным, а также тайным, приватным) Митрофаном Огородовым на ужин.

Да не в столовку администрации, где отродясь шашлык по-карски не готовили, а какао водой разводили. А в место злачное, гостеприимное, на весь городок знаменитое, «Россия-Матушка» называемое. Часто, часто захаживал туда Степан Баклажанов отобедать, отужинать, а то и до завтрака засиживался. Люба «Россия-Матушка» городскому голове не только потому, что кормят тут от пуза яствами заморскими, а ещё и потому, что бесплатно. Ибо любит хозяин трактира Стёпу Баклажанова как брата родного и ни копеечки с него не берёт за трапезу.

 

Ели, пили, веселились…

Чему господин Баклажанов, как всякий чиновный люд, падкий на халяву, рад безмерно. А посему ходит в заведение не только в одиночку, но и со свитой. Чего ж не водить на дармовщинку-то? Не учёл только городской голова, что захаживают в это заведение и другие чревоугодники. Специально из соседних солнечных краёв приезжающие. Сомнительные. Неполиткорректные. С низким айкью, но высокой точностью удара.

Вот и сидели господа чиновные, блюд горячих откушивая и напитками горячительными угощаясь, с хозяином за жизнь словцом шутливым перекидываясь. И ничто не предвещало беды, пока не зашла в таверну партия гостей смугловатых, ну этих самых, с низким айкью. Но с хорошим аппетитом и хорошей памятью.

Увидели Стёпу и обрадовались: ба, да это же тот самый человек, который нам денег должен. И не отдаёт. А брал ведь денежки, брал. И горы обещал золотые: мол, как стану во главе Генеральных Род, золотым дождём вас осыплю. Земли дам – завались. Машин – закатайся. Ларьков – заторгуйся. Водки – залейся.

И всё, пропал. Как в кресло высокое сел не то, что осетриной – чёрствой корочкой не угостил. Ни земельки не выделил, ни автомобиль чёрный с рессорами подпиленными не подарил. Да и денежки, в долг взятые, не вернул. Забыл? Так надо напомнить. Переговорились гортанно да подсели за чиновный стол. Здравствуй, мол, Стёпа, как живёшь-поживашь? Совесть не мучит? Про долг не забыл? Улыбаются да Стёпу по плечу похлопывают. Сначала шутейно, а потом и покрепче, серьёзно. Ибо включил дурочку Стёпа, глазами хлопает – какие деньги, драгоценные? Кому я должен, всем прощаю. Мэр я или не мэр?

 

…посчитали – прослезились

Взбеленились тут гости южные, уже не ладошками по плечику и спине стали Баклажанова похлопывать, а ножками по рёбрам прохаживаться. На пол повалили, того и гляди, национальный танец на теле спляшут. Митрофан тоже под раздачу попал. И правильно: любишь кататься, люби и саночки возить. Не садись трапезничать с кем попало.

В общем, шум до небес, крики, скандал, городовые в свистки свистят, челядь ресторанная «Караул!» кричит. Да так громко, что крики до околотка полицейского долетели. Бросились на помощь градоначальнику стражи правопорядочные: кто чином повыше, на машине с мигалками едет, кто пониже – на мотоцикле трясётся, кто рядового звания, тот пешком к месту побоища поспешает. Сирены воют, мегафоны кричат… А общественность, на шум из домов высыпавшая, стоит, крестится, диву даётся, гадает: война, что ли, началась, танки по улицам Генеральских Род, видать, сейчас покатят.

Гости же южные, увидев ажиотаж, ими вызванный, ладошки об спортивные штаны вытерли, пыль с красных мокасинов стряхнули и отправились восвояси. И никто ведь окаянных не задерживал, в околоток для ареста не тащил. Не до того полиции было: около поверженного Баклажанова суетились. Кто грязь с костюма заграничного счищает, кто платочком личико мэру вытирает, кто пуговицы, с дорогого костюма сорванные, собирает. Кто просто рядом стоит, преданно в глаза заглядывает. А что? Авось, заметит рвение Степан Богданович, оценит усердие, милостью и осыплет. Домик там пожалует ну или квартирёшку какую.

Тут и карета с врачами белохалатными подоспела, стали наследники Гиппократа помощь оказывать отцу города. Одних сломанных рёбер несколько штук насчитали, а уж шишек да синяков – несметное количество.

Наутро совещание собралось великое. Но тайное. Секретное. Судили-рядили, что с происшествием делать. Объявлять ли злодеев, городского голову изувечившего, в розыск всепланетный или погодить. Клеймить ли их позором несмываемым или промолчать. Меморандум создавать и в редакции газет рассылать или нет. Ну и постановили – засекретить побоище. Ибо нефиг порочить Генеральные Роды. Виданное ли дело, чтобы отца города заезжие босяки отпинали, как мальчишку сопливого. Не дай бог, слух до генерал-губернатора дойдёт, горя не оберёшься.

 

Про и контро

Строг начальник губернии, гневлив. А ну как спросит: как так вышло, что ставленника его, на которого надежды возлагал, не уберегли? Как полиция, погонами сверкающая, пистолетами да кнопками тревожными оснащённая, такой разгул демократии в городке допустила? Ведь, чай, не первый раз в «России-Матушке» побоища случаются, поножовщина да смертоубийства. Да и обидчики городского головы почему на свободе гуляют, на машинах катаются, лобстеров едят и айраном запивают, а не баланду в изоляторе хлебают? А там, глядишь, и к Баклажанову вопросы появятся. Мол, что ж ты, мил человек, денежки в долг берёшь у кого ни попадя. А потом в истории срамные попадаешь. А там, глядишь, и старые грехи, вроде позабытые, на свет божий вытащит. И про жизнь не по средствам, и про аукционы странные, в которых только фартовые друзья Стёпы побеждают. Да много чего вспомнить может генерал-губернатор и спросить строго за содеянное. Много, в общем, вопросов разных, нехороших и ехидных, возникнуть может. А ответы пока не придуманы, не подготовлены и не завизированы.

А там как фишка ляжет. Может и смолчать руководитель губернии, а может и не смолчать, а заявить, что кредит доверия исчерпан, и принять меры. Из партии там попросить с вещами на выход. Или из кресла главы города. Да мало ли. Козырей у него против любого градоначальника – пять тузов. И все крестовые.

Так что ну её, гласность эту, выдумку либеральную. Горя с ней не оберёшься. Так что примочки свинцовые Стёпе на места ушибленные положили, таблеток болеутоляющих надавали, а инцидент под сукно спрятали. Там, под сукном, места ещё немного есть. Рядом с такими же недоразумениями, огласке не подлежащими, как декларации о доходах лживые, чиновниками предоставленные. Как сведения о коммерческих займах странных, необъяснимых, из воздуха взявшихся. О домах белокаменных да машинах представительских, не ведомо на какие шиши купленных.

 

Молчание ягнят

Так что молчит городская знать, как воды в рот набравши. Честь блюдёт. Имидж опять же. Да только на каждый роток не накинешь платок. Вот и гуляют по губернии слухи вольнодумные, непочтительные и откровенно глумливые. Что не оставили гости южные, ну те, с плохим айкью и хорошей памятью, Стёпу в покое. Что напомнили ему о возврате долгов денежных. Иначе побоище трактирное ему цветочками обернётся. Чётным количеством цветочков-то.

Вот и засуетился Степан Баклажанов, охая и за рёбра сломанные хватаясь, синяки вокруг глаз под очками чёрными спрятавши, выход из патовой ситуации ищущи. И чёрный бумер свой, лаком сверкающий, многими табунами лошадей под капотом снаряжённый, продал впопыхах чуть не за треть цены. И не жалеет: во-первых, автомобиль тот не за трудовые гроши куплен. Во-вторых, с кредиторами страшными расплачиваться всё же нужно. Иначе другой автомобиль понадобится – из бюро ритуальных услуг. И что тогда? Осиротеют ведь Генеральские Роды, запаршивеют совсем без глаза хозяйского рачительного. А ведь городишко – поле непаханое, до необъятных размеров недавно расширенное. Есть где развернуться, добра нажить столько, чтобы не только внукам, но и правнукам хватило. Да и семью жалко до слёз горючих: жена молодая горькой вдовой останется, детки малые безотцовщиной останутся. Ну и опять жеж, добро, годами нажитое, в гроб не возьмёшь. Так что ж, бросать его так теперь?

Так что, хоть и жаль Степану Богдановичу денег было, а кредит отдавать пришлось.

Кто-то, может, и порадуется за городского голову. Вон, какой ловкач, и жив остался, и выволочку от начальства не получил. А иной и задумается. Не будет же теперь мсье Баклажанов пешком ходить? Не будет. А будет новый автомобиль покупать. Да такой, чтоб не хуже прежнего. А желательно – гораздо лучше. Плюс здоровье подлечить надо. А лучше, чем в Куршавелях заграничных, этого не делают. Так что к бабке не ходи – обложит скорой новой данью городской голова люд торговый и мастеровой, да так, что прежнее мздоимство раем покажется.

И что теперь делать? А ничего. Запасаемся поп-корном и занимаем места в зрительном зале под названием Губерния, согласно купленным билетам.

Комментарии ()