еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Без права на ошибку

В этом году исполнилось 113 лет с того дня, как британская полиция учредила отдел по изучению отпечатков пальцев в криминологических целях, ставший родоначальником всех экспертно-криминалистических служб правоохранительных структур на Земле.

А дело было так: некий 41-летний вор Гарри Джексон оставил грязные следы пальцев рук на подоконнике одного из домов лондонского района Денмарк-хилл, из которого украл всего лишь бильярдные шары. Он и не догадывался о том, что эти следы приведут его в тюремную камеру, а его имя – в историю. Не устарел этот способ воздать преступникам по заслугам и сегодня, в третьем тысячелетии, хотя в арсенале нынешних экспертов в тысячу раз больше методов, чем старая добрая дактилоскопия. О том, какие исследования сегодня помогают экспертам безотказно выводить преступников на чистую воду, рассказала начальник экспертно-криминалистического центра (ЭКЦ) Главного управления МВД России по Ставропольскому краю, кандидат юридических наук, полковник полиции Светлана РУБАНОВА.

– Светлана Николаевна, вчера исполнился год, как вы возглавили ЭКЦ. То есть кардинально поменяли направление деятельности – ведь до этого вы работали в органах дознания, шесть лет руководили отделом организации дознания полицейского главка края. Не страшно было менять род занятий? Не было опасения, что не справитесь, не понравится новое место службы?

– Знаете, не было особых страхов, хотя я долго думала над предложением, взвешивая все «за» и «против». А теперь я благодарна начальнику главка А.Г. Олдак за это назначение. Конечно, поначалу приходилось нелегко. Но я уверена в одном – кто хочет работать, тот будет. А я люблю свою работу, мне нравится покорять новые вершины, осваивать новые направления. К тому же, коллектив у нас в ЭКЦ великолепный, другого слова и не подберу. Мы – одна большая дружная семья, без преувеличений. Мы семейно отмечаем праздники и всякие даты, шефствуем над двумя семьями, оказавшимися в трудной жизненной ситуации.

Экспертов-криминалистов полиции зачастую называют интеллигенцией МВД. Ведь их жизнь не так богата на приключения, как, например, у коллег из уголовного розыска: нет ни погонь, ни засад и задержания преступников. Вы согласны с таким мнением?

– Да, эксперты – особая каста, если можно так сказать. Каждый из них – настоящий кладезь знаний, опыта, эрудиции, профессионализма, интеллекта. Я своих сотрудников любовно называю «головастиками» – настолько это действительно золотые головы. К тому же, все мои ребята – великие энтузиасты с горящими глазами, с неподдельным стремлением желающие расти и развиваться в профессиональном плане! Если нужно решить какую-то задачку, то могут над ней просидеть весь день и всю ночь и даже отгул за это не попросят! Так что, конечно, интеллигенция. Но не «белые воротнички», проводящие всё рабочее время в офисах. Какие уж тут воротнички, если эксперт на месте происшествия, как правило, выполняет не самую чистую работу. Работать приходится на убийствах и других тяжких преступлениях в различной обстановке. Они выезжают на место происшествия, участвуют в осмотре, изымают следы крови, обуви, запаховые следы, отпечатки пальцев, различные предметы, которые могут оказаться важными вещественными доказательствами.

Однако на месте большей частью проводится только предварительный анализ, а полное и доскональное исследование улик осуществляется в лаборатории. Кроме того, сотрудники ЭКЦ в качестве специалистов принимают участие в следственных действиях и оперативно-разыскных мероприятиях, производстве экспертиз по уголовным делам и делам об административных правонарушениях, формируют и ведут экспертно-криминалистические картотеки и коллекции, справочно-информационные фонды; участвуют в составе следственно-оперативных групп в раскрытии и расследовании преступлений, на основе анализа материалов экспертной практики и иных форм деятельности ЭКЦ выявляют условия, способствующие совершению преступлений, разрабатывают предложения по их устранению.

– А какие виды исследований проводит ЭКЦ?

– Практически все известные на этот момент. Это и традиционные экспертизы, и специальные исследования: компьютерные, лингвистические, фоноскопические, химико-биологические. Кроме того, у нас есть 13 незаменимых помощников – собак-детекторов, специализирующихся на одорологии, то есть поиску преступника по запаху. Недавно мы научились разбирать компьютерные вирусы, которыми мошенники заражают мобильные телефоны и воруют пин-коды пластиковых карт, логины и пароли от банковских онлайн-кабинетов и т.д. Наша задача – выявить вирус, найти организатора хищения. И, не без гордости отмечу, что сегодня в стране значительно продвинулись в этом направлении только два центра – московский и наш. Ещё мы проводим так называемую ДНК-экспертизу, которая на сегодняшний момент является наиболее точной, указывающей на то, что, например, изъятые при осмотре места происшествия биологические следы стопроцентно принадлежат тому или иному человеку. Есть у нас и пулегильзотека, куда на исследование свозятся боеприпасы со всего Северного Кавказа. Есть и полиграфические исследования. Ой, знаете, у нас столько всего интересного, что для описания не хватит никакой газетной площади.

– Вот вы упомянули такой вид исследований: одорологический. Это что такое? Про дактилоскопию сейчас знают, пожалуй, даже школьники младших классов, про ДНК-экспертизу тоже. А про «экспертизу запахов» мало кто даже слышал.

– Это поиск преступника по следам его запаха. Ведь, к примеру, человеку достаточно несколько минут посидеть на стуле, чтобы на нём сохранился его индивидуальный запах. Для изъятия запаховых следов предметы упаковываются в фольгу и отправляются в лабораторию. А потом, когда подозреваемый в преступлении гражданин задерживается, его запах с помощью собак-детекторов сличают с запахом, изъятым на месте преступления. Процедура эта непростая, со многими проверочными тестами, но очень точная в плане определения причастности человека к преступлению.

– На техническое оснащение центра не жалуетесь? Не жадничает федеральное министерство в этом плане?

– Нет-нет. Хотя в этом году средств нам было выделено немного меньше, но на финансирование грех жаловаться. Например, в нашем центре есть такое чудо техники, как растровый электронный микроскоп, который может мгновенно проанализировать следы выстрела, то есть те микрочастицы, которые оседают после выстрела на месте преступления, на преступнике, на жертве. Также он может мгновенно распознать любое вещество или металл. Это универсальное приспособление, уникальное, позволяющее проводить такие исследования, о которых мы раньше только мечтали. Кстати, таких микроскопов в ЭКЦ страны всего девять. Ведь мы являемся базовым центром для всего СКФО. Все сложные специсследования, недоступные республиканским экспертам, проводятся у нас. Так что оснащение нашего центра по сравнению с общероссийским уровнем – на передовых позициях.

– Техническое оснащение, конечно, хорошо. А как с пресловутым человеческим фактором? Часто ли ваши эксперты допускают ошибки?

От наших выводов слишком много зависит, чтобы мы могли позволить себе такую роскошь, как неточности, оплошности, ошибки. Ведь от нас зависит судьба человека, так как заключение экспертов – неотъемлемая часть доказательной базы при вынесении приговора. Поэтому я требую от своих сотрудников профессиональной отдачи, экспертной грамотности и непредвзятых выводов. Показания свидетелей, потерпевших и подозреваемых могут меняться много раз, а заключение эксперта – это неоспоримое доказательство. И рисковать чужой жизнью и судьбой, работая спустя рукава, мы не имеем права.

– Расследование каких уголовных дел вам давалось наиболее сложно?

– Это преступления, совершённые против малолетних детей. Разве страдания маленького человечка могут оставить равнодушным хоть кого-нибудь? Я все такие дела принимаю близко к сердцу, переживаю, нервничаю. Как пример, расскажу о горе-родительнице, которую язык не повернётся назвать матерью или даже женщиной. Это уголовное дело было у меня в производстве во времена, когда я служила в органах дознания. Эта мадам нигде не работала, без конца злоупотребляла спиртным, до воспитания своих детей четырёх и семи лет ей вообще не было дела. В квартире, где они проживали, антисанитария полная, вечно пьяные компании, дети предоставлены сами себе: голодные, грязные, раздетые. Естественно, никто их ничему не учил, в поликлинику не водил, даже как следует не кормил. Зато побоев от матери им доставалось вдоволь. В итоге врачебная комиссия установила у деток умственную отсталость и недоразвитие в силу отсутствия должного кормления и ухода. Все эти обстоятельства, а также многочисленные показания соседей, врачей и воспитателей позволили предъявить женщине обвинение по ст. 156 УК РФ неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего и направить уголовное дело в суд. Деток, конечно, забрали и отдали в детский дом.

– Есть ли у вас заветная мечта?

– Да. Чтобы в сутках было больше, чем 24 часа. Ведь столько ещё хочется сделать, многому научиться, освоить, узнать. На свете много интересного, непознанного, неосвоенного.

Комментарии ()