еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Матушка-пехота

Вторая мировая война стала «войной моторов», которые были брошены на истребление людей. В боевых, а нередко и карательных операциях, применялись десятки тысяч самолётов, миномётов и мощных артиллерийских систем, бронетехники, массово использовалось автоматическое оружие. Только одна Германия за три года войны выпустила около 80 000 боевых самолётов, 49 000 танков и 69 900 орудий, большая часть из которых применялась на советско-германском фронте.

Но и применение такого арсенала не смогло сломить воли советских людей к сопротивлению, хотя и вело к огромным потерям и среди военнослужащих, и среди гражданского населения.

– Ведь именно пехота сыграла ключевую роль в этой войне и сыграет во всех последующих. Не приведи господь, конечно, чтобы они были… – считает ветеран Великой Отечественной войны Григорий Алексеевич Сигачёв.

 

«Пир горой»

Он родился в алтайской деревне Маяки в 1923 году, был самым младшим из шести детей. Со временем в поисках лучшей доли многодетная семья переехала в казахстанский город Семипалатинск. Первое и самое основное, о чём говорят ветераны, вспоминая детство – это, разумеется, страшный голод.

– Я приходил со школы зимой и, вместо того, чтобы садиться за уроки, шёл на огород искать под снегом траву, которая осталась с лета. То, что находил, приносил матери, она высушивала эту ботву на печке, перетирала в ступе, смешивала с мизерным количеством картошки и пекла. Это у нас было вместо хлеба. Настоящий хлеб, из муки, мы не видели по полгода, а иногда и больше, – он рассказывает об этом с едва заметной ироничной улыбкой, будто сам себе удивляясь, как можно было выживать в подобных условиях. Зима сменялась летом, и на место одного «подножного корма» приходил другой – сладкая солодка. От переедания которой у детей распухал живот, но чувство голода она не могла прогнать даже на время. В своём голодном детстве Григорий Алексеевич выучился премудростям охоты на сусликов и птиц – вот это был настоящий пир!

Трудное детство сменилось не более лёгкой юностью. В 1941 году Сигачёва младшего направили на учёбу в пехотное училище, где восемнадцатилетний парень успешно прошёл ускоренный курс командирской подготовки и в звании лейтенанта был направлен на Западный фронт…

 

Буря в пустыне

– Сейчас это называется окончить учебное заведение с красным дипломом, а тогда говорили – «закончил по первому разряду». В этом определении было огромное преимущество: я мог сам выбирать округ, где буду служить, – продолжает своё повествование ветеран. – Конечно же, я выбрал идти на фронт! Командование мою точку зрения не разделяло и предложило остаться командиром взвода при училище. Но я был категоричен.

Строптивого вояку руководство решило проучить по-своему и отправило в туркменский город Мары, где на тот момент формировалась 64-я бригада.

– И снова пустыня… К Каракумам у меня особенное отношение, – поясняет Сигачёв. – Ещё во время обучения в училище нам с товарищами надо было решить тактическую задачу и перебраться через часть пустыни в Ашхабад. Вот тогда я на собственной шкуре испытал, что такое песчаная буря. Дело в том, что один из курсантов, который был в нашем батальоне, потерял затвор от автомата. Старший приказал нам помочь товарищу и найти утерянную вещь любой ценой. А потом уже можно было отправляться догонять остальных. Вы понимаете, что значит искать маленький металлический затвор в огромной, насколько хватало глаз, пустыне? Наверно, иголку в стоге сена найти реальнее! Мы, конечно, злились на этого недотёпу, перебирая песок, безуспешно просеивая его сквозь пальцы… Но очень скоро нам стало не до затвора: на нас быстро двигалось огромное тёмное облако, и мы сразу смекнули, что к чему. Бурю мы пережили, а когда ветер стих, случилось одно из самых удивительных событий в моей жизни: на ровном, чистом от песка месте преспокойно лежал тот самый затвор, из-за которого мы все чуть было не погибли.

 

Воспоминания о тыле

В 64 бригаде его назначили заместителем командира роты и, вместе со всеми погрузили в эшелон и отправили наконец на фронт. Шёл 1943 год. Самые яркие воспоминания, сохранившиеся при этом путешествии – также одни из самых удручающих.

– Я хорошо помню женщин, запряжённых в плуг – они вспахивали поле. А сзади маленький мальчик-пахарь своими маленькими ручками пытался удержать его и помочь. За всей этой процессией шло ещё несколько женщин – они боронили… Поезд двигался медленно, позволяя перекинуться парой слов с людьми, которые нам встречались. И, когда, ближе к вечеру, мы увидели женщин и детей, возвращающихся с полей босиком, с лаптями, которые они несли в руках (а это была ещё только весна), мы просто не могли молчать. Мы кричали им, чтобы они обулись, не губили своё здоровье ещё и страшными простудами, – ветеран немного прервался, переводя дух. – На что они нам отвечали просто, но от их ответа становилось ещё горше – они берегли обувь. У них не было мужчин, которые бы сделали им новые лапти, и никто не знал, сколько ещё им так жить.

 

Об ангелах-хранителях

Медали, ордена и награды, как мерцающая броня, покрывают весь пиджак Григория Алексеевича. Но несмотря на это, он скромничает, и о каждом подвиге надо расспрашивать отдельно. И только поддавшись воспоминаниям, он залихватски повествует о шальной пуле и смертниках, в числе которых ему довелось побывать.

– Мы сидели в окопе, а над нами стреляли и бомбили – шёл бой! И вот, подбирается ко мне старший и спрашивает, мол, где твоя каска, почему не по уставу? На войне всё же становишься немного фаталистом, когда видишь, как жизнь и смерть играются с людьми. Что мне эта каска, если суждено умереть будет? Я со смехом снимаю с него каску, надеваю на себя и говорю «Вот же она!». Я ещё не успел руку от неё отнять, как по ней с характерным звуком чиркнул осколок снаряда, оставив вмятину… Вероятно, у меня очень хороший ангел-хранитель, которому я благодарен бесконечно… В свои 25 лет он уже имел опыт командования стрелковым батальоном и три ранения, одно из которых было тяжёлым.

– Смертники! – восклицает он. Это было в Прибалтике в 1944 году. Батальон под командованием капитана Сигачёва проводил разведку боем по выявлению долговременных огневых точек противника. При подходе к ним неожиданно затрещал пулемёт, ударивший очередью по ногам комбата. Одну из них, правую, под угрозой распространения гангрены чуть было не ампутировали при лечении в госпитале, но Григорий Алексеевич не дал согласие на операцию. Нога, к удивлению врачей, зажила, предопределив скорую выписку молодого офицера.

Наотрез отказавшись служить в тылу, он отправился на поиски своей части, которая в составе 3-го Белорусского фронта воевала в Восточной Пруссии. Уже в дороге он получил распоряжение принять дела и обязанности военного коменданта немецкого городка Кенигсберга на Одере. Там же немногим позже бывший командир батальона узнал о капитуляции фашистской Германии. Однако, как молодой и перспективный, офицер демобилизован не был. Таким образом капитан Сигачёв остался, как и прежде, в боевом строю.

Приказ о прохождении дальнейшей службы в Сибирском военном округе он получил лишь в 1948 году, будучи в должности военного коменданта другого немецкого города – Аннаберга.

 

Ни минуты покоя

В 1966 году подполковник Сигачёв уволился в запас. И в том же году он, его жена и дети переехали в Невинномысск, где вскоре справили новоселье в трёхкомнатной квартире. Позади осталась масса житейских и бытовых проблем, связанных с кочевой жизнью большой семьи по чужим углам и бесконечными переездами из одного отдалённого гарнизона в другой.

С тех пор минуло почти полвека. И всё это время судьба супругов Сигачёвых неразрывно связана с Невинномысском. Они были не просто свидетелями превращения некогда казачьей станицы в цветущий город, обладающий мощным промышленным и экономическим потенциалом. Григорий Алексеевич и Тамара Григорь-евна сами немало сделали для того, чтобы это воплотилось в жизнь.

Он трудился мастером на заводе силикатного кирпича, из которого были построены новые жилые районы и производственные здания молодого города. Она не один десяток лет проработала бухгалтером на различных предприятиях Невинномысска.

Потом Григорий Алексеевич возглавил территориальное общественное самоуправление №2. И был его бессменным председателем целых 22 года!

В свои 90 он всё ещё остаётся активным участником общественной жизни, и сдавать позиций не собирается. К 70-летию Великой Победы ему удалось добиться от невиномысских властей установки мемориального комплекса. Более 70 лет на территории старого городского парка находились шесть надгробных плит, под которыми покоились невинномысцы, зверски замученные и расстрелянные фашистами в период оккупации города: «Говорить все умельцы. Каждый второй заявляет, что чтит эту дату. А у меня на душе неспокойно было, когда видел подобное отношение к этим могилам. Ну, теперь-то память о них долго жить будет».

Ветеран непривычно много смеётся, шутит, благо, чувства юмора ему не занимать, с нежностью смотрит на свою любимую супругу и крайне неохотно рассказывает о своих боевых подвигах. Трое детей, семь внуков, восемь правнуков, дом полная чаша – Григорию Алексеевичу есть чем гордиться!

14 августа ветерану исполняется 92 года. И это ещё далеко не конец его повести, ведь столько дел ещё не сделано и столько историй не рассказано.

Комментарии ()