еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Устав: ослушаться невозможно!

Толковый словарь даёт определение слову «радость» весьма конкретное. Положительное эмоциональное состояние, связанное с возможностью достаточно полно удовлетворить актуальную потребность, это то, что ощущается после какого-то творческого или социально значимого действия. Радость характеризуется чувством уверенности и значимости.

– Вверх летели подушки, личные вещи – всё, что попадалось под руку. Победа! Нам сообщили об этом ночью, перебудив всех! Нет, это была не банальная радость – это было счастье, которое сложно описать словами. Только пережить, только почувствовать… Глаза ветерана становятся влажными от нахлынувших чувств.

Впрочем, Николая Андреевича Попова считают ветераном Великой Отечественной войны только односельчане – по официальным документам это не так, хотя служил он гораздо дольше, чем некоторые фронтовики…

 

Невольный учитель

Служба бывает разной – кто-то ползает под пулями на полях сражений, кто-то чистит картошку. Но одно обстоятельство уравнивает в армии всех и каждого вне зависимости от звания и рода деятельности – приказа свыше ослушаться невозможно. Это устав, а если его не соблюдать, то и дисциплины не будет. А в сложное время куда же без неё? Всё рухнет.

Николай Андреевич оказался в 166-й запасной стрелковой дивизии, когда его призвали на службу в 18 лет. В это время война с Германией была в самом разгаре, людские резервы были сильно истощены, на фронтах катастрофически не хватало даже простых рядовых, не говоря уже об офицерском составе.

– Для меня всё решилось на распределении, – рассказывает свидетель тех событий. – Меня спросили, проходил ли я всеобучи. Конечно, проходил, всё знал так, что от зубов отскакивало. Винтовка, автомат, станковый пулемёт, гранаты – тут же всё разобрал, собрал, рассказал, как обращаться, – к слову сказать, перечисляя, сколько витков на пружине автомата и объясняя, как работает затвор винтовки, Николай Андреевич ещё раз продемонстрировал, насколько хорошо разбирается в этом вопросе и что на память жаловаться грех. – Старался, ведь хотел вместе со своими товарищами отправиться защищать Родину. Да, видать, перестарался: меня оставили в запасе. На все мои возмущения ответили просто: таков приказ, не нравится – трибунал. Уже потом, конечно, пояснили, отчего так случилось. Просто нужны были люди, которые обучали бы новобранцев. Их не смущал мой невеликий возраст – к сорок четвёртому году военкоматы призывали уже даже не успевших достигнуть совершеннолетия мальчишек. «Ты нам здесь со своими знаниями принесёшь куда больше пользы, чем там. К тому же, льгот и почестей у тебя будет, как и у всех, когда победим», – пояснило руководство. Несмотря ни на что, ни у кого и сомнений не возникало, что победим. Только когда?

Таким образом Попов оказался в тылу. Он и не думал никогда, что станет обучать людей, как обращаться с устройствами, сеющими смерть. Но так было нужно. Служба научила его не привязываться к людям и крайне осторожно относиться к выбору друзей. Причём последнему немало посодействовал один памятный случай.

 

Друзья? Какие друзья?

Это было уже после того, как фашистская Германия подписала капитуляцию. Попова направили в Костромскую область, где он пробыл не очень долго, а уже оттуда – в Брест работать на «вертушках». Это такой своеобразный поезд: один вагон посередине, а остальной состав представлен платформами. Николаю Андреевичу вместе с остальными ребятами предстояло на подобных поездах сопровождать легковые немецкие машины до Москвы.

– Тогда солдаты Красной армии занимались практически любой работой, на которую их отправляло государство. А со службы не отпускали – надо было поднимать страну, а рук не хватало, – поясняет он. – И вот там-то, на железной дороге, к нам в штаб попали двое. Ни чинов, ни званий, ни знаков отличия… Но в военной форме. Одного отправили писарем, а другого в нашу роту. Не сказать, чтоб мы с ним прямо дружили, я общался с ним так же, как и с остальными: доброжелательно, но близко не подпуская. Однако когда за ними приехали из ОБХСС, на допрос вызвали именно меня. Капитан зашёл издалека, предложил сигарету, расспросил о письмах из дома, как родные живут… Друзья? Что мне было сказать? Нам там всем приходилось быть товарищами. Дружба, конечно, у кого-то и была, у некоторых и на всю жизнь осталась. Но не у меня.

Официальные проверки того времени наводили ужас даже на совершенно безвинных людей. Методы, с помощью которых велись допросы, были, мягко говоря, не из приятных. А в данной ситуации на кону стояло пособничество бывшему командиру фашистского взвода и американскому «палачу», в военные годы расстреливавшему афроамериканцев. Всё это, конечно, выяснилось намного позже, когда дело было уже закрыто.

В целом всё разрешилось благополучно. Во всяком случае, для Попова: допрос с пристрастием ни к чему не привёл, и его отпустили. А дальше – командировки, работа на машине, прочие обязанности…

Так длилось до тех пор, пока в 1948 году его не отправили в город Бронницы Московской области. Там при полигоне

научно-исследовательского испытательного центра автомобильной техники было ПТО, где Николай Андреевич открыл для себя главное пристрастие в жизни – машины.

 

Хобби длиною в жизнь

Сколько ему довелось с ними работать до этого! И в качестве водителя, и эшелонами перегонять через границу… Но именно там он узнал «внутренний мир» автомобиля, многому научился и собственноручно теперь мог собрать аппарат практически с нуля. По его словам, работать там было сплошным удовольствием: помимо того, что он постоянно узнавал что-то новое, сами машины были в хорошем состоянии, а это дорогого стоило.

Служба закончилась, бывший солдат вернулся на свою малую родину – в посёлок Передовой, где родился, рос, пережил немецкую оккупацию, ходил в школу, работал ещё совсем мальчишкой – как и все дети тех предвоенных лет, жил или выживал. Неизвестно.

– Так как в МТС места рабочего мне не нашлось, я подал заявление на плотника в наш элеватор. Однако, видать, судьба моя была такая – всю жизнь провести в дороге. Некоторое время был личным водителем директора. Но простому рабочему за начальничьим графиком угнаться сложно: то выходить к обеду, то возвращаться за полночь. А дома уже семья, хозяйство, помогать надо, детей воспитывать… Но я его всё же уговорил дать мне самую старую и разбитую машину и отпустить, – вспоминает Попов.

На ладан дышащий ЗИС-150 Николай Андреевич восстанавливал сам – от кузова до последнего болтика. Как утверждает сам пожилой человек, машина сослужила ему верную службу и очень выручила. Потом уже пригнал из столицы «Москвич» и не расставался с ним долгие годы.

– Возможно, если бы не возраст, я бы и сел за руль… Конечно, сел бы! С удовольствием! – Задорно улыбается Попов. – Но я теперь ношу гордое звание пассажира. Да и автомобили-то уже не те. После войны в каком ужасном состоянии была техника! Пока переберёшь, отремонтируешь, всю душу вложишь. А теперь? Купил да езжай себе.

И крыша, и дети, и забота, и внимание – казалось бы, всё есть. Однако не даёт покоя старику несправедливость – пройдя два года войны и четыре года отслужив на благо родины после, гордого звания «ветеран» он, оказывается, не заслужил. Как и военной пенсии. Та пенсия, которую он получает сейчас – результат упорного труда, терпения и стойкости духа. Тех качеств, без которых выжить в те времена было практически невозможно…

Комментарии ()