еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Музыка души

Многие люди утверждают, что можно влюбиться не только в человека… В город, например. Столько стихов и песен посвящено великим городам, разве могли бы их написать люди, не любящие эти каменные джунгли? Но, как оказалось, любовь с первого взгляда может возникнуть не только к меккам архитектурного убранства.

Когда подъезжаешь к посёлку Цимлянскому Ставропольского края, первое, на что обращаешь внимание: аккуратность, спокойствие и какой-то искренний уют. Заботливо вскопанные огородики, чистые улочки, радующие глаз клумбами, усеянными цветами, белые и розовые шапки цветущих деревьев, и, конечно же, дома…

– Мы сами их возводили. После оккупации, когда немец отступал, карательный отряд выжег всё село практически подчистую. Осталось пара домов да часть людей, скрывшихся в подпольях, – когда ветеран Великой Отечественной войны Фёдор Афанасьевич Лобынцев рассказывает о том месте, где он живёт, сразу видно – он именно влюблён в свой родной посёлок! Ещё бы: ведь он отстраивал его сам, больше тридцати лет проработав строителем. – На месте нынешних садов и огородов было одно большое пепелище. Даже животных, которых не могли забрать с собой, немцы заперли в сараях, чтобы тоже сжечь и не оставить нам ничего для выживания… Ну а со службы когда вернулся, нас же, молодых здоровых мужчин, можно было по пальцам пересчитать. Знамо дело, на чьи плечи ложилось восстановление села.

В следующем месяце Фёдору Афанасьевичу с одногодкой-супругой исполнится 88 лет, и энергичности этого человека можно только позавидовать!

 

Хрупкие плечи тыла

Сам он родом из села Безопасного, из которого им с родителями пришлось переехать в Цимлянский из-за голода в 1933 году. Здесь он окончил пять классов, прежде чем до Советского Союза докатилась Вторая мировая война.

– Забрали самых лучших, самых сильных. Остались мы – дети, совсем чахлые старики да женщины. И нам всем надо было работать так же хорошо, как это делали наши мужчины, ушедшие на фронт защищать нас от врага, – рассказывает ветеран. – С приходом немцев положение ухудшилось: раньше мы работали, чтобы прокормить себя, но все прекрасно понимали, с кого сколько усилий можно потребовать, понимание вещей было. А в оккупации такого не было. Не можешь работать, считай, что тебя ждут большие неприятности.

Захватчика прогнали. По словам очевидца этих событий, им повезло, что зима была, метели заметали все укрытия, где прятались люди. На тот момент мало кто думал, как они будут дальше выживать в разорённом селе зимой. Но главное было – пережить этот страшный момент.

 

Жизнь в неизвестности

В сорок четвёртом году Фёдора призвали в армию. Запасной полк стоял в Ростове-на-Дону: «Нас везли туда в «телячьих» вагонах – это такой сарай на колёсах, где имеется полка, немного дровишек да печка. По навесному мосту мы поодиночке пересекли Дон, по руинам разрушенного города добрались до пункта сбора, откуда нас уже отправили в Новочеркасск».

Солдаты не знали, когда их отправят на настоящие сражения. Там, в Новочеркасске, они проходили боевую подготовку и постоянно оставались в неведении насчёт своей дальнейшей службы. Стрелять, отражать атаку врага, метать гранаты, копать окопы, колоть штыком, быть выносливым, терпеть лишения – вот чему учили будущих солдат.

– Мы ещё каждое утро закалялись, – посмеивается Фёдор Афанасьевич. – Не важно, сколько градусов мороза было за стенами бараков, умываться нам надлежало на улице, раздетыми по пояс, ледяной водой. Но мы и не болели! Помещения, в которых нас содержали, не отапливались. Наша одежда была недостаточно тёплой, да и судя по тому, что размеры подходили только нескольким счастливчикам и по недвусмысленным дырам от пуль на ней мы знали, откуда она к нам попала… Зато мы были здоровы. Возможно, то, как закаляли наши организмы тогда, и стало причиной того, что наше поколение вышло таким крепким.

Но вот в один из апрельских дней всех новобранцев согнали на принудительные банные процедуры, а на выходе выдали новенькое обмундирование. Тут всем стало ясно: спокойная жизнь окончена, впереди распределение по частям, а дальше – в бой!

Возможно. Ведь никто не говорил, куда именно забирают солдат. Так же и Фёдора вместе с ещё несколькими ребятами погрузили в очередной эшелон и отправили в неизвестном направлении. Конечным пунктом этого путешествия стала советско-турецкая граница, где Лобынцев и пробыл почти семь лет своей службы.

– Это ведь тоже не просто так сидеть бездельничать. На западе воюют, на востоке неспокойно, там, где располагался наш штаб, тоже было не особо мирно: очень многие хотели пересечь границу, – делится премудростями пограничной службы ветеран. – По большей части, прорваться всегда пытались ночью, ночью же и выставлялась усиленная охрана. И вот, представьте, несколько километров по левую сторону, столько же по правую… И нас с товарищем – двое. А их, их может быть хоть целый отряд нарушителей. И мы не имеем права допустить прорыва. Нас обучали не только уметь распознать время и место предполагаемой диверсии… Нас учили брать пленных, а при необходимости убивать.

 

Дорогое память долго хранит

Но не только мрачным событиям место на службе. Есть у Фёдора Афанасьевича одно увлечение, но, когда я увидела его в деле, за любимым занятием, поняла, что это не просто хобби. Конечно, постаревшие пальцы уже подрастеряли былую ловкость, но та музыка, которую они извлекали из старой, потрёпанной жизнью гармони и тот невероятно ясный свет, искрящийся в глазах самого музыканта, ясно говорили о том, что это, скорее, страсть.

– Наш младший лейтенант, заместитель начальника заставы, был моим земляком – наш, ставрополец. И вот как-то вызывает он меня к себе, протягивает журнал и говорит, мол, какую закажешь? А это не просто журнал был, а каталог товаров на заказ, и была среди всего этого добра гармонь, – до этого Лобынцев объяснил, что лейтенант, с котором они были в товарищеских отношениях, предложил ему научиться играть на музыкальном инструменте. Дело в том, что офицер играл на аккордеоне, а Фёдор до службы неплохо управлялся с балалайкой. – Да только я же сущие копейки там получал, о том, чтобы приобрести музыкальный инструмент, мне только мечтать оставалось.

Однако земляк решил, что искусство дороже денег, и помог Фёдору Афанасьевичу приобрести заветную вещь. С получением посылки возникла заминка: дело в том, что для её получения им с лейтенантом пришлось добираться до почты, которая находилась в ближайшем городе. Поначалу турок, владевший учреждением, не хотел отдавать ценную посылку законному владельцу, но офицер доходчиво объяснил ему, что значит честь и справедливость…

– Мы заехали в местную чайхану перекусить и опробовать наше приобретение. Сашка (как он просил его называть, когда мы оставались без свидетелей) достал гармонь из чехла и заиграл. Прямо там, в этой чайхане! Ни один посетитель не остался равнодушным к тому, как он играл. А он так и не смог остановиться, даже когда мы ехали обратно к заставе. Он играл прямо в седле, а эхо разносило эти звуки, через которые лилась душа русского солдата далеко окрест… – на лице ветерана улыбка сияла на протяжении всего рассказа. Сразу видно было, насколько дорого ему это воспоминание. – Он показывал мне упражнения вечером, после службы, а я в свою очередь не ложился спать, пока их не разучу как следует. И было не важно, насколько я устал в наряде и как рано мне потом надо было вставать.

 

Нельзя сидеть на месте

Музыку Фёдор Афанасьевич не бросил и в мирное время, уже после возвращения со службы. Свадьбы, дни рождения, прочие праздники – бывший солдат и его верная гармонь всегда были желанными гостями.

Семейные праздники супруги Лобынцевы любят и по сей день – те, что с размахом, на которые собираются все близкие родственники. Благо, богатство в лице детей, внуков и правнуков у них немалое, и они с удовольствием приезжают в гости к старикам.

– Вот на праздник схожу на парад обязательно, а как же, – планирует торжественный день ветеран (беседа происходила за два дня до 9 Мая). – Вернусь, а у нас уже полный дом детворы будет. Понимаю, годы не те уже, но это же не значит, что надо сидеть на месте сложа руки. Я стараюсь побольше двигаться: по магазинам сам хожу, у меня вон и огород есть под мою личную ответственность и в школу хожу на уроки патриотизма, а частенько ребята оттуда сами к нам приходят. Да и вниманием не обделены, а чего ещё нам, старикам, надо? Здоровья разве что, но тут уже как бог распорядится: живы будем, не помрём.

Комментарии ()