еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Я умер, но вернулся живой!

– Улыбайтесь! Вот видите, я смеюсь, и это помогает мне не думать о том, что мне пришлось пережить, – делится секретом своего долголетия Георгий Фёдорович Пономарёв. И это правда…

Георгий Фёдорович родился в селе Красном Ставропольского края. Как и многие его одногодки, окончил начальную школу, а дальше…

«И на токаря учился, и на тракторе умел… А когда на фронт забирали, я уже был студентом первого курса в Ставропольском сельскохозяйственном техникуме», рассказывает Пономарёв.

После призыва Георгий Фёдорович попал в авиационное училище, которое успешно окончил. Но далеко не с небом связаны его самые яркие воспоминания о фронте. Хотя на санитарных самолётах ему полетать довелось: раненых перевозили.

 

«Итак, я умер»

– Я расскажу вам про то, как меня убили, – вот так начал своё повествование ветеран.

Он участвовал в обороне Пятигорска, затем освобождал от захватчиков Ставрополь и Ростов. Но настоящие испытания начались для него на Украине. Храброго и смышлёного юношу зачислили в разведвзвод 177-го стрелкового полка, где он вскоре взял на себя ответственность командира взвода – предыдущий погиб, оставив своим заместителем старшего сержанта Пономарёва. – Было это в Днепропетровской области. Враг ожесточённо сопротивлялся. Особо досаждал нашим наступающим подразделениям мощный железобетонный дот, возведённый немцами у села Софиевка. Пытались его артогнём уничтожить, даже авиацию вызывали. Но как только рассеивался дым от разрывов, из долговременной огневой точки вновь хлестали пулемётные очереди, выкашивая ряды пехотинцев, а из соседней амбразуры методично бил снайпер, убирая офицеров. Нашей задачей было устранить его. В подмогу нам дали бойца из приволжских немцев, он говорил на немецком даже без акцента. Вот он-то и должен был раздобыть пароль, остальное – за нами.

Георгий Фёдорович хорошо помнит, что у немцев в тот день было Рождество и они не ожидали «гостей».

Бойцы выдвинулись на операцию уже в густых сумерках, ведь днём всё видно, как на ладони, а ночью усиливают охрану. Сумерки для маскировки в снегу – самое подходящее время. У подножия железобетонного колпака мерно расхаживал часовой. Изредка курил, но бдительности не терял. Ожидание длилось всю ночь! Уже перед рассветом, метрах в двухстах от дота показалась фигура в белом. Солдата, доставлявшего пулемётчикам продукты, скрутили без звука. Немец из Поволжья коротко разъяснил «земляку», что, если тот назовёт пароль, останется жить.

– Честно говоря, я совсем не был уверен, что он сказал нам правильный пароль, но что делать? Командир полка накануне дал чёткую установку: «Как только уничтожите обитателей дота, дайте зелёную ракету! Немцы, конечно, будут атаковать, но вы держитесь, подмога будет наготове», – вспоминает Георгий Фёдорович.

Миновав часового, я открыл дверь комнатки, где нацисты справляли свой католический праздник: пили вино, играли в шахматы… Я бросил одну противотанковую гранату, пока они ещё не успели опомниться, подоспевший рядовой Чуйков кинул ещё одну… Внутри ударили взрывы. Ещё через минуту взмыла ввысь зелёная ракета.

Может, устала ждать подмога, которую обещал комполка, может, наблюдатели проморгали, только не было со стороны нашего переднего края немедленной атаки. А вот немцы не дремали, всеми силами навалились на горстку разведчиков, пытаясь отбить утраченную высотку.

Взрывной волной Георгия подбросило вверх. В глазах всё померкло…

– Когда я очнулся, было темно. Сверху что-то невыносимо давило, холод сковал всё. Попробовал пошевелиться – с трудом. Немного успокоившись, я понял, что лежу в братской могиле среди трупов своих товарищей, засыпанный землёй, рассказывает Пономарёв.

У ветерана до сих пор хранится документ, где чёрным по белому написано, что Георгий Фёдорович Пономарёв был убит немцами в ходе боевых действий на Украине в 1943 году.

Из-за этого, кстати, его чуть было не оставили без медали. Пономарёв узнал о награде, полагающейся ему на 60-летие Победы как защитнику Украины. В военном комиссариате ветерану сказали, что готовы его наградить, но только в том случае, если он будет юридически признан живым: «Днепропетровский военком прислал письмо, где утверждалось, что я погиб зимой 1943 года на Днепропетровщине, а потому юбилейная награда Украины мне не положена. В подтверждение своих слов комиссар сослался на данные военного архива и на строчку с фамилией Пономарёва на памятнике у братской могилы в Софиевском. Ну что ж делать? Доказывать, значит, доказывать… И вот шестого октября 2005 года ко мне домой приехал ставропольский военком и вручил медаль «За освобождение Украины». Но суть не в этом – юридически меня признали живым лишь спустя 62 года после этого события!»

 

Воскреснуть, чтобы… Умереть?

Освенцим, Бухенвальд. Даже сейчас от этих названий веет чем-то угрожающим. «Фабрики смерти». Пожалуй, самым страшным испытанием в военные годы было попадание в концлагерь.

Ранение и тяжелейшая контузия помешали Георгию Фёдоровичу правильно сориентироваться в ту роковую ночь. Выбравшись из-под земли, он побрёл наугад в полной темноте. Свалился в какую-то воронку и вновь впал в беспамятство: «Пробудился в какой-то хате, на лавке. Рука перевязана бумажным бинтом: были у немцев такие в индивидуальных пакетах. За столом сидели двое власовцев с автоматами. Не злорадствовали, наоборот, начали расспрашивать, что им будет за предательство. Ну, я, не подумав, буркнул: «Расстрел».

Ни бить, ни допрашивать его никто не стал. Подкармливавшая Георгия хозяйка хаты сказала, что нашли его немцы и притащили к ней. Выживет, с собой заберут, а помрёт – закопать. Юноша выжил, и немцы о нём не забыли: в эшелон – и в лагерь военнопленных... Шестьдесят с лишним лет минуло, но Георгия Фёдоровича до сих пор преследует во сне один и тот же кошмар: колючая проволока, аккуратные ряды бараков, дымящие днём и ночью трубы крематория, в котором фашисты сжигали тела узников лагеря смерти.

Ему и на этот раз повезло: встретил земляка, который был подсобным рабочим на кухне, где варили баланду для заключённых. Может, потому и выжил. В отличие от тысяч других узников, которых, раздев донага под предлогом помывки в бане, травили газом «Циклон», а затем запихивали в печи крематория. Ничто у практичных немцев не пропадало: пеплом удобряли поля, волосами набивали матрацы, отдельно складировали очки, обувь расставляли по полочкам строго по размеру. Уж очень они педантичный народ. Приближались наши наступающие войска, и гитлеровцы часть военнопленных переместили в Бухенвальд. Пономарёва не миновала и эта участь.

– Там уже сопротивление, освобождение узников, – продолжает ветеран. –

На Эльбе стоял наш эшелон, когда мы уже возвращались в Россию. Я за водой пошёл. Иду, а мне навстречу Чуйков наш вышагивает, тот, который похоронил меня. И смотрит так пристально. «Ты, – говорит, – так на человека одного похож. Если бы не сам закапывал, точно подумал бы, что он». А я улыбаюсь: «А если бы это был он? И если бы он сказал спасибо, что закопал неглубоко и одежду не тронул, а то б замёрз?»

Трудно было узнать в измождённом, оборванном человеке некогда бравого командира взвода... Однако можно. Обнялись. Разговорились. Вскоре Чуйков уже представлял Георгия командиру полка. У полковника Бедерева очки от волнения запотели. Приказал накормить-напоить «воскресшего», выдать ему офицерское обмундирование, оружие и лейтенантские погоны. Двое суток щеголял Пономарёв в новеньком обмундировании. На третьи его пригласил в кабинет старший лейтенант – представитель «СМЕРШа». Дело в том, что для многих наших солдат и офицеров, побывавших в плену, свобода вскоре обернулась новыми лагерями, но уже в Сибири. Никто не берётся сказать, где было страшнее... Позже комполка в личной беседе посоветовал Пономарёву с первым же эшелоном убыть из Германии на Родину.

Госпроверку он проходил под Уфой, в посёлке Алкино. Кого-то из проверяемых сразу заталкивали в «воронки» и везли в тюрьму, на кого-то посылали запросы.

 

Что-то должно остаться за кадром

На Пономарёва довольно скоро пришло подтверждение, что действительно ему присвоено звание лейтенанта и что будучи в плену он ничем себя не запятнал. Направили в воинскую часть под Иркутском, где сосредотачивались войска для войны с Японией. Сражался с подразделениями Квантунской армии, побывал в Харбине и Порт-Артуре. Вернулся живым. Встал вопрос о дальнейшей судьбе: если продолжать службу, надо было заканчивать полный курс военного училища. А нет – можно демобилизоваться. Бывший сослуживец Пономарёва, подполковник Харин, оказавшийся после «госпроверки» в этой же части, отговорил Георгия Фёдоровича от дальнейшей службы.

– Езжай, говорит, домой! – Подытоживает свой рассказ ветеран. – Дома? Ну а дома-то совсем другая история. За то, как мы потом страну поднимали, нас прославлять вряд ли станут. Но, знаете, что? Невероятный патриотизм – вот, что нам помогло победить в войне и выстоять после! Он укрепляет дух, и ему действительно нужно учить нашу молодёжь.

Комментарии (0)