еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Как услышать тех, кто рядом?

Человеческая память создаёт связь поколений, условия для общения, взаимопонимания и способствует сохранению единства в нашем обществе. К сожалению, сегодня одна из проблем современной России, на которую стоит обратить особое внимание – состояние исторической памяти населения. Прошлое нашей страны, каким бы трудным оно ни было, – достояние народа, а его сохранение в памяти народной – важнейшая политическая, нравственная, культурная задача.

Иван Михайлович Ерёмин появился на свет в 1925 году в селе Северное Ставропольского края. Жизнь была самая обычная, размеренная, как и у любого другого мальчишки из глубинки: семь классов сельской школы, работа по дому, помощь родителям… Но всё изменилось с оккупацией.

– Я тогда ещё дома был, для армии маловат оказался, а когда подошло время, – Иван Михайлович чуть приостанавливается, а потом с удивлением продолжает: – Оказалось, что и ехать-то некуда! В военкомате нас никто не ждал, все разбежались попросту. Это было, если мне память не изменяет, где-то девятого августа, когда мы, новобранцы из окрестных сёл, прибыли в районный центр и увидели опустевшее здание. Все двери настежь, бумаги, документы раскиданы и горят. Не встречали нас ни райком, ни исполком...

Что делать? Кому служить-то в таком случае? Ребята вернулись по домам и пробыли в условиях оккупации до самой зимы.

14 января 1943 года Северное было освобождено. А в конце осени Ерёмин отправился в Ставрополь, где попал в десятую запасную бригаду на обучение. Это была школа младших командиров, где будущему ветерану предстояло целых 11 месяцев учёбы.

– Выпустился я оттуда уже младшим сержантом. Думал, ну всё, отсюда на фронт мне дорога теперь… Но это я так прикидывал, – усмехается Иван Михайлович. – Начальство распорядилось иначе: меня отправили в Румынию.

 

Всё смешалось: люди, кони…

В Румынии он вместе с сослуживцами занимался… лошадьми. На специальную базу поставлялись животные, которые в будущем должны были помогать людям.

Считается, что история боевого применения лошадей закончилась с появлением на полях сражений в массовом количестве пулемётов. Конь ничем и никак не защищён от пулемётной очереди, а значит, кавалерия автоматически выбыла из дела. Появление на полях сражений танков и самоходной артиллерии довершили дело. Но тем не менее несмотря на то, что Вторую мировую войну называли войной моторов, кони всё равно играли в ней немаловажную роль.

В Советской Армии лошадей применяли и как транспортную силу, особенно в артиллерии. Так и встают перед глазами кадры фронтовой кинохроники: красноармейцы изо всех сил выталкивают застрявшую телегу со снарядами, запряжённую лошадьми. Причина такого широкого использования лошадей весьма проста – по бездорожью, особенно в непогоду, там, где застревали любые автомобили, могли пройти только эти выносливые животные.

– Так это ещё что! – Хитро улыбается ветеран, продолжая рассказ. – Лошадки – дело привычное… А вы слышали о верблюдах на полях сражений? Об этом мало кто говорит, потому как явление редкое. Но потом, уже после Румынии, мне приходилось заниматься и этими животными. Ну согласитесь, это был отличный выбор: более выносливые, чем лошади, кормить надо не так часто, и там, где для работы потребуется от четырёх до шести тяжеловозов, справятся всего два верблюда!

 

Есть что вспомнить, да не хочется рассказывать

В действующую армию Ерёмин попал уже весной 1945 года, в 5-й гвардейский Донской кавалерийский казачий корпус, стоявший за Венгрией. Он был направлен в разведчики, но вот незадача: восемнадцатилетнего мальчишку в разведку брать никто не хотел. Мал ещё. Кто-то мал, кто-то стар. В то время, если тебе стукнуло 50 лет, в армию ты уже не проходишь… А вот в 49 – вполне! Был у Ивана Михайловича сослуживец из Украины с интересной фамилией Майборода. Среди своих – «дед», потому как было ему как раз около пятидесяти лет. Вот и оставался самый младший с самым старшим в лагере охранять лошадей, пока товарищи уходили на задание.

– К тому моменту мы уже стояли недалеко от австрийских Альп. Если б не война! Лес, так красиво вокруг… – ветеран на несколько мгновений затих, как будто собираясь с духом. – В тот день, накормив лошадей, мы и сами собирались подкрепиться. Дедушка взял наши котелки и пошёл на кухню. Я до сих пор не понимаю, откуда там могла взяться мина? Майбороды не стало сразу, меня оглушило и осколком повредило голень. Лошади! Лошадей, как не бывало, сорвались с привязи, два дня потом лазали, искали их.

Две недели провёл Ерёмин в тишине, практически не разговаривал, потому что не слышал ничего. С ранением дальше санитарной части его не пустили: кость задета не была, и местный доктор справился с раной своими силами.

Далее – освобождение Праги и официальное окончание войны: «Это у всего цивилизованного мира она закончилась 9 Мая, а у нас, в Альпах, это случилось только лишь двенадцатого числа, когда наша армия взяла в плен Власова. Главнокомандующий Русской освободительной армии был одет в женское платье и помещён в багажник перевозившей его машины. Сам лично я не участвовал в его взятии, но товарищи, которые там присутствовали, рассказывали, что сдал его личный водитель».

Власовцы стояли до последнего в отличие от немцев, которые начали сдаваться в плен сразу после падения Берлина. Их могло подкосить только лишение начальства, что и произошло, когда Андрей Андреевич Власов стал военнопленным. И то, сдались они не русским, а англичанам, которые подходили на тот момент к Венгрии.

– А вот как англичане передавали их нашим, я видел хорошо, своими собственными глазами… Как грузили их в вагоны, которые везли их потом в Сибирь в ссылку, – продолжает вспоминать ветеран.

 

Человеку нужен человек

После войны он не сразу попал домой: вначале был город Каменск Ростовской области, где надо было дождаться распоряжения от начальства, затем Москва и Высшая кавалерийская школа.

– Я только понять не мог, зачем я потерял этот год, пока там учился? Во время войны – да, не спорю, дело нужное. Но в мирное время? Кому нужны были эти двенадцать корпусов, которые в итоге были расформированы? Разве что попал на два парада на Красной площади…

По окончании всех скитаний в родное Северное он вернулся лишь 30 апреля 1950 года!

– Да я уже и от дома отвык за это время, – сетует ветеран. – Пока служил, у меня здесь умер отец. Когда мне об этом сообщили, прошёл уже месяц, как его похоронили, да и никто бы меня к нему попрощаться не отпустил в то время.

В военкомате сулили месяц отпуска, да не сбылось: спустя неполные две недели пришли с просьбой выйти на работу учётчиком в бригаду. Людей и так не хватало, а уж тем более образование было не у всех.

Так и понеслась мирная жизнь. Спустя время он поехал в Ставрополь, получать диплом агронома, где и встретил свою будущую жену.

– Агрономом, даже заместителем председателя колхоза довелось побывать… А последние двадцать лет, вплоть до пенсии, в овощеводстве трудился, – подводит к концу рассказ Иван Михайлович.

Но о себе с трудом: «Плачу всегда, когда войну вспоминаю. А в мирной жизни какие события яркие? Разве что дети». О детях он как раз, наоборот, может много и долго повествовать, всегда с оте-

ческой гордостью и любовью. Шутка ли: сын закончил МГУ. С научными проектами ездил по миру. Также и внучки пошли по стопам родителей… А вот дочку похоронил. Как и жену свою, уже много лет назад.

– Что я могу сказать? Скучно одному, – добавляет Ерёмин. – Наследники у меня – ребята все умные, доктора и кандидаты. Кто за границей живёт, кто в России… Да только далеко от меня. Спасибо, телефон есть, сын звонит каждое воскресенье в восемь утра, как у нас и оговорено. Это непременно! Государство? Не думаю, что мы, ветераны, больно уж нужны ему. Разве что к праздникам: 9 Мая приходят, поздравляют, гостинцы, бывает, приносят… А десятого уже забывают, как звать нас. И так весь следующий год.

Помогать старику по хозяйству приходят социальные работники. Одна убирает, другая – кушать готовит. Да только тяжело человеку с шатким здоровьем жить в глубинке: до скорой дозвониться через раз можно, а приедет она или нет, неизвестно. Да если и приедет, то только через несколько часов: местного доктора в селе нет. Вызывать приходится из районного центра, а кто будет гонять машину на такое расстояние туда и обратно ради одного ветерана?

Но сдаваться так просто Иван Михайлович не собирается: «Я себе постановил хотя бы до девяноста лет дожить, а там, может, бог и больше подарит? Только бы болеть поменьше, и чтоб близкие не забывали. Внимание – странная вещь… оно лечит».

Комментарии ()