еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Я не могу стрелять в своих!

Казак – это представитель сложной социальной группы, военного сословия, которое сложилось на окраинах русского государства ещё в XV–XVII веках. Но далеко не место определяет человека: казаком надо быть по духу, сохранять духовную связь с предыдущими поколениями этих доблестных русских воинов. География здесь абсолютно не важна. Ведь, даже покидая родину, казаки и на чужбине сохраняют свою самобытность.

Николай Титович Агеев – потомок первых казаков, основавших станицу Темнолесскую Ставропольского края. Здесь 12 мая 1920 года он появился на свет. Рос здесь же, в доме, построенном отцом. Ходил в школу… Вместе с товарищами и роднёй занимался тем, чем и занимаются в деревне – сельским хозяйством. Но так как подросток был образованным – закончить школу в те времена мог далеко не каждый, – то его поставили на должность секретаря в колхозе, невзирая на столь юный возраст.

 

Споры с судьбой

После призыва в армию Николай служил на русско-турецкой границе в сороковом пограничном отряде 15-й заставы. Но дослужить мирно не дала война. Прямиком от границы его отправили доучиваться в Харьковское военное училище. Куда мог попасть молодой казак, состоящий в кавалерии, всю жизнь находившийся подле лошадей? Конечно, из него хотели сделать первоклассного ветеринара. Оно бы и неплохо, да только сам Николай Титович хотел не животным раны залечивать, а людей на ноги ставить, помогать им обретать второй шанс на жизнь.

– Собрал нас тогда начальник училища, как сейчас помню его фамилию – Гульст, – и говорит: «У кого какие есть вопросы по учёбе?», – вспоминает ветеран. – Ну если спрашивают, как тут промолчать? Я и говорю: «Не хочу учиться в кавалерии!» Тут сразу возникли подозрения, что я и воевать таким порядком не захочу. Но нет, тут же другой разговор, сами понимаете. Какой же это казак, что с поля боя бежит?

Так Агеев и объяснил руководству: дело не в трусости, а в приоритетах. Вот он и добился того, чтобы его перераспределили на фельдшера. Сама учёба должна была растянуться ни много ни мало на целых три года… Но в неспокойное время всегда и правила другие. Сроки учёбы сокращали, как могли: урезали программу, сжимали лекции, которые постоянно перебивались военными тревогами… Затем отступление из Харькова, который оккупировали немцы… В итоге фактического обучения остался всего один месяц. Месяц, в который нужно было попытаться уложить немалый багаж знаний, проверка которых осуществлялась, как и положено, на итоговом экзамене.

– Доучивались мы уже в Саратове. Там же и выпускались. Меня спасло, что я грамотный был: когда нам читали лекции, я мог их записывать. Спасибо собраниям в колхозе, где мне приходилось заниматься тем же. Да только на то, чтобы выучить записанный за лектором материал, времени не оставалось. Вот тогда-то мне и повезло в учёбе: я в числе 15 студентов попал в госпиталь с дизентерией, прямо перед экзаменом. Пока лежали, вместе и зубрили…

Николай Титович на время затихает, чтобы собраться с мыслями и с силами, а затем продолжить:

– Но и на самой сдаче экзамена удача мне улыбнулась: билет попался про болезни сердца.

Дело в том, что отец Николая умер от болезни сердца, и тема эта для Агеева была очень щепетильна. Настолько, что, по его собственным словам, он ничего другого и не знал толком. Ответ получился развёрнутым и ёмким. Сдобренный дополнительной информацией из разных источников, он настолько понравился комиссии, что ни о чём другом и спрашивать толком не стали.

 

Контракты с совестью

Получив свои причитающиеся звёздочки военного фельдшера, Николай Титович уже собирался отправиться в блокадный Ленинград, куда его направили по распределению. Но...

– Благодаря всё той же дизентерии я задержался в Саратове и не попал на поезд, увёзший моих товарищей в тот ад, – чем дальше продвигался рассказ Агеева о своей жизни, тем тяжелее шло повествование. Не так это легко – ворошить прошлое. Тем более наполненное такими нелёгкими воспоминаниями. – Меня приняли в 283 полк войск НКВД. Когда война подошла к нам, а мы в то время были в Махачкале, нашей задачей стало смотреть за отступающими. Вы представляете? Я должен был убить своего – стрелять в человека, с которым накануне ел хлеб за одним столом. Разве я мог? Я написал заявление, чтобы меня отправили на фронт: уж лучше так. Если умереть, то в честном бою.

Но заявление даже не успело попасть на стол к начальству, так как стала известна новость об отправке всего медицинского состава в Москву для получения назначения. А раз всего – то и Агеев, конечно, тоже оказался в этом списке.

Уже попав в столицу, Николай Титович стал невольным участником неприятного инцидента: у него в гостинице украли деньги. Причём так вышло, что вора он раскусил сразу, но встал вопрос: как поступить? Самому наказать виновного или всё же поступить по чести? Не смогла и в этот раз казачья кровь смолчать: поднял всех постояльцев гостиничной комнаты, начали искать виновного.

– А чего его искать, я и так знал, что это майор, который со мной по соседству спал. Да только он всё равно на фронт отправлялся, в самую мясорубку, как его накажешь? – вздыхает ветеран. – Не по совести, конечно, поступок, да только бог ему судья.

Из Москвы Агеева отправили в 45-ю армию Волховского фронта, где он в обстановке строжайшей секретности, служил на станции переливания крови.

– Казалось бы, кровь и кровь, не провизия же! К чему такие тайны? А ведь по нашим передвижениям противнику легко было вычислить точку атаки. Вот и причина того, что за разглашение информации о том, куда нас отправят, наказание одно – трибунал, – резюмирует Николай Титович.

Многое внесла война в характер молодого человека. Атаки немцев, спасение жизней, хладнокровие, когда вокруг паникуют и умирают люди. Ненужный опыт, о котором хочется поскорее забыть, однако же подобные воспоминания остаются с человеком до самого последнего часа…

 

Немирный мир

Агеев возвращался с войны победителем, как и тысячи его сослуживцев, до боли соскучившихся по родному дому. А приехал к развалинам некогда добротной хаты и одинокой матери. Восстановление страны начиналось с восстановления домов её жителей. С неустанного, кропотливого труда и бесконечной любви к своей родине. А что такое родина для казака? Это всё!

С собой в отчий дом он привёз супругу, урождённую жительницу Ленинграда. Думал, что новое счастье вместе выстраивать будут… Да не срослось: не понравилась горожанке тяжёлая сельская жизнь. Хотела мужа в «столицы» увезти, но как он смог бы хозяйство бросить? Стала она придумывать способы, как бы ей обратно вернуться, разводы-то в те времена не были в таком ходу, как сейчас. Трижды она предпринимала попытки отправить Николая Титовича за решётку. В первые два раза помогли добрые люди и счастливый случай. Но в третий раз судьба, видимо, решила отыграться разом за все проявленные ранее милости.

– Сами понимаете, времена смутные были. Иной человек родным опасался доверять, – поясняет ветеран. – Там кто-то что-то услышал, здесь приукрасил, второй-третий рассказал, вот слух и ползёт. Написала на меня жинка заявление, что я, мол, устраиваю антиполитические собрания. А как тут отвертеться? Я слишком понадеялся на свою репутацию, ведь в военном билете написано обо мне как о человеке надёжном, достойном любой, даже самой секретной работы!

27 апреля 1949 года гражданин Советского Союза Николай Титович Агеев был арестован. Как политическому заключённому государство отмерило ему 25 лет лагерей. Из которых отсидел он неполных семь. Но и этого хватило, чтобы у ни в чём не повинного человека остался след на всю жизнь.

После смерти Сталина, выйдя из тюрьмы и вновь вернувшись в родную станицу, Николай Титович встретил наконец своё счастье.

– Лизонька… Она приехала к нам с Украины на свадьбу к своему брату. Так со мной и познакомилась, да здесь и осталась, – улыбается он, глядя на фотографию жены, ушедшей из жизни совсем недавно, в октябре 2014 года. – Построили новый дом на месте того, что был практически разрушен в моё отсутствие. И начали новую жизнь. Мы жили, наконец. Шестьдесят лет пронеслись, как шесть…

По словам ветерана, он всё ещё держится только благодаря своим детям: «Ради них живу!», утверждает он. На что дочь машет рукой: «Да бог с вами, папа. Вы только будьте с нами подольше».

Действительно, казаки – удивительный народ. Семья и бог для них главные ценности, которые помогают быть уникальными, особенно на фоне современного общества. Жить по чести всегда было первостепенным для Николая Титовича. Этого же правила он держится и сейчас.

Комментарии (0)