еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Дефицит совести

Прошло 10 лет со дня Бесланской трагедии. Десять лет горьких слёз, тяжёлых раздумий и несбыточных ожиданий результатов расследования…

 

Позорная страница истории

Мы с сожалением утверждаем, что расследование Бесланского теракта станет позорной страницей в истории отечественного судопроизводства в виду непрофессионализма и цинизма руководства следственных органов тех лет. Раны Бесланской трагедии ещё кровоточат, слёзы не высохли, и тысячи людей всё ещё задаются вопросом: неужто массовый захват заложников и их гибель стали результатом только вероломности, организованности и жестокости террористов? И разве можно признать нормальным, чтобы до зубов вооружённая банда спокойно тренировалась на территории Ингушетии, затем без всяких препятствий проделала многие десятки километров и захватила в заложники целую школу в центре города?

В связи с этим возникает и другой важный вопрос: был ли теракт в Беслане столь же неожиданным, как захват заложников в театре на Дубровке или в больнице в Будённовске? Ну, кто мог предположить в то время, что в центре Москвы появятся террористы с Северного Кавказа? Никто.

И это обстоятельство принципиально влияет на вопрос о причинах беспрепятственного захвата заложников и об ответственности тех должностных лиц, которые должны были воспрепятствовать этой попытке. У многих людей также могло сложиться и даже сложилось (не без помощи следственных органов) мнение о неожиданном нападении террористов с целью захвата заложников на территории Осетии.

Однако это далеко не так. Всё было по-другому. Здесь появление террористов было не только предсказуемо, но даже ожидаемо. И это обстоятельство могло было быть использовано для предотвращения трагедии, если бы должностные лица, на которых возложена обязанность защищать граждан, добросовестно относились к их выполнению, осознавали свой долг перед народом и принимали конкретные меры, а не надеялись на авось.

 

Уровень опасности – высокий

РСО-Алания являлась республикой с высоким уровнем террористической опасности. Поэтому особое внимание органы власти должны были уделять антитеррористической деятельности. С этой целью правительством РСО-А 18 мая 2001 г. было принято постановление №125 «Об обеспечении защиты объектов особой важности с массовым пребыванием людей, культурно-бытового и жилищного назначения от террористических проявлений». Этим постановлением, в частности, предписывалось МВД РСО-А «обеспечить охрану общественного порядка и общественной безопасности во время проведения спортивных и культурно-массовых мероприятий».

По рекомендации ФСБ РФ Республиканской антитеррористической комиссией 25 июня 2004 г. был принят План комплексного применения сил и средств по антитеррористической защите наиболее важных объектов, уязвимых в диверсионном отношении, утверждённый Указом Президента РСО-А.

К лету 2004 г. террористическая опасность ещё более возросла. В связи с этим ФСБ РФ и МВД РФ направляли в соответствующие ведомства РСО-А десятки телеграмм и других предупреждений. В июле-августе 2004 г. руководители МВД субъектов получили из МВД РФ сообщения о реальных угрозах масштабных терактов в ЮФО и указания принять необходимые предупредительные меры.

22 июля 2004 г. оперативный штаб по управлению контртеррористическими операциями на территории Северного Кавказа рассмотрел вопрос «О недопущении попыток боевиков дестабилизировать обстановку в соседних с Чеченской Республикой субъектах РФ в Северо-Кавказском регионе и мерах по укреплению административных границ». В принятом решении руководители органов МВД субъектов должны были провести дополнительные мероприятия по недопущению распространения террористической угрозы и, что особенно важно, – обеспечить силами милиции общественной безопасности совместно с войсковыми подразделениями надёжные заслоны для бандитов на административных границах.

В связи с реальностью угроз с 1 по 31 августа 2004 г. ГУ МВД России по ЮФО направило для исполнения в органы внутренних дел субъектов ЮФО 22 организационно-распорядительных документа по проведению мероприятий антитеррористической направленности, восемь указаний и информаций с конкретными предписаниями о необходимых мероприятиях: так, в одной из телетайп грамм МВД РФ указывало руководству РСО-А и руководству правоохранительных органов РСО-А, что на территории республики ожидается совершение теракта по «буденновскому сценарию», т.е. с захватом большого числа заложников. И вновь МВД РФ обязало принять дополнительные меры к охране административных границ, мест массового скопления людей, школ и т.п.

 

Но было уже поздно…

Эти настойчивые указания наконец-то были услышаны руководителем республики. 23 августа 2004 г. было проведено заседание антитеррористической комиссии под председательством её руководителя президента РСО-А А. Дзасохова и с участием полномочного представителя Президента РФ в Южном Федеральном округе В. Яковлева, зам. министра МВД РФ М. Панькова.

Комиссия признала факт обострения террористической активности в регионе и необходимость разработки более гибких и динамичных действий по упразднению вылазок террористов. На совещании было заявлено, что работа по антитеррору уже даёт свои положительные результаты.

Все эти меры были необходимы и могли сыграть свою положительную роль в предотвращении бандитской вылазки 1 сентября 2004 г., если бы они оказались реальными, а не только на бумаге. В силу безответственности руководителей республики и антитеррористической комиссии, руководства МВД и ФСБ никаких практических мер принято не было, и на пути террористов к школе № 1 никого не оказалось.

24 августа 2004 г. министр внутренних дел РФ направил министру внутренних дел РСО-А указание разработать специальные планы обеспечения правопорядка и общественной безопасности в День знаний 1 сентября 2004 г. Министр обязывал: утвердить расчёты задействованных сил и средств; определить алгоритм действий в случае осложнения оперативной обстановки; провести проверки образовательных учреждений, а в местах проведения торжественных мероприятий задействовать максимальное количество нарядов ППС, общественные правоохранительные формирования, персонал частных охранных предприятий и служб безопасности. Однако это указание даже не пытались выполнить.

31 августа 2004 г. министру МВД РСО-А в 21.00 поступила телеграмма министра внутренних дел РФ о возможности совершения теракта 1 сентября во время праздничных мероприятий. В телеграмме вновь требовалось принять срочные меры к защите школ, максимально увеличить численность нарядов ППС и других служб. Несмотря на исключительную важность и срочность, телеграмма многие часы блуждала по кабинетам, и только утром 1 сентября примерно в 8 часов  утра на ней появилась резолюция К. Дзантиева: «НЩ, НСОБ, заместителям. К исполнению. 1 сентября 2004 г.» Но было уже поздно.

 

Указания получили, но не выполнили

Какие же указания и требования нужны были ещё главным чиновникам республики, чтобы они хоть немного почувствовали свою ответственность за порученные участки работы? Бесспорно то, что все вышеперечисленные решения, приказы и указания федеральных органов МВД и ФСБ о реальности террористической угрозы давались своевременно и отличались предельной конкретностью.

Они были адресованы в первую очередь должностным лицам, руководителям исполнительной власти и правоохранительных органов, которые обязаны были в силу должностного положения охранять жизнь, здоровье, права и свободы своих граждан. Это А. Дзасохов – президент РСО-А, председатель антитеррористической комиссии республики; В. Андреев – руководитель ФСБ по РСО-А; К. Дзантиев – министр внутренних дел РСО-А.

Выполнение всех этих решений, приказов и указаний в полной мере было призвано гарантировать безопасность населения Северной Осетии от террористических вылазок. Даже Парламентская комиссия РФ, явно заинтересованная «своих не сдавать», вынуждена была признать, что «эти указания могли предотвратить теракт или воспрепятствовать его осуществлению, но они выполнены не были».

Мероприятия по охране общественного порядка и безопасности граждан во время проведения Дня знаний 1 сентября 2004 г. были организованы формально. У мест проведения торжественных мероприятий не было необходимого количества нарядов, сотрудники не были вооружены, а наряд ППС был отвлечён на обеспечение безопасного проезда картежа А. Дзасохова.

Все имеющиеся в распоряжении следственных органов факты говорят о том, что нападение на Бесланскую школу не было неожиданным для руководства республики и правоохранительных органов (А. Дзасохов, В. Андреев, К. Дзантиев), и его можно было предотвратить, если бы они действительно работали.

Невольно возникает вопрос о политической и профессиональной дееспособности чиновников: они не предпринимали даже малейших попыток к выполнению не только собственных решений, но и к выполнению предельно чётких и ясных указаний федеральных органов, что привело к беспрепятственному проникновению террористов на территорию республики и захвату заложников.

Поэтому вызывает недоумение тот факт, что следственные органы не нашли преступной халатности в абсолютном бездействии должностных лиц. Разве это бездействие не есть «неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе», повлекшее тяжкие последствия, предусмотренные ст. 293 УК РФ?

 

О несостоявшихся переговорах с террористами

С самого начала создания Оперативного штаба по освобождению заложников в нём рассматривались только два варианта освобождения людей – переговорный и силовой. Последний сразу был отвергнут, о чём ещё 1 сентября заявили А. Дзасохов, руководивший Оперативным штабом до 14 час. 30 мин. 2 сентября, и другие официальные лица. Поэтому к штурму школы, к сожалению, подготовка практически не велась. Только утром 3 сентября спецназовцы были направлены на отработку взаимодействия с БТР. Запоздалая подготовка оказалась серьёзной ошибкой Оперативного штаба. Оставался только один вариант – ведение переговоров. Необходимы ли они были?

1 сентября в 11 часов 05 минут террористы передали через Л. Мамитову записку, в которой выразили намерение вести переговоры только с президентом РСО-А Дзасоховым, президентом РИ Зязиковым, Аслахановым и Рошалем. В ней были выражены угрозы. Так, за смерть одного террориста они намеревались расстрелять 50 человек и т.п.

В дальнейших контактах по телефону террористы отвергали все просьбы и предложения переговорщиков и настаивали вплоть до 3 сентября только на таком формате переговоров – или эти четверо, или никто.

Тот факт, что Оперативный штаб не смог обеспечить присутствие в Беслане указанных лиц, ярко характеризует профессиональный уровень, возможности и авторитет Оперативного штаба по спасению заложников: то ли он не хотел обеспечить присутствие этих лиц в Беслане, то ли бессилен был это сделать.

С 1 сентября Оперативный штаб и не проявлял усилий для ведения переговоров, заявляя то об отсутствии связи с террористами, то об отсутствии у них требований, то об их нежелании вести переговоры. При этом руководители Оперативного штаба распространяли заведомо ложную информацию о числе заложников, об их удовлетворительном состоянии и т.п., обманывая тем самым жителей Беслана и поддерживая в их сознании мнимую надежду на благополучный исход.

Надо признать, что с террористами никто и не собирался вести переговоры, а все обращения к ним сводились к уговорам принять воду, отпустить детей, не убивать и т.п.

Именно поэтому в ночь на 2 сентября Оперативный штаб принял решение не отпускать на переговоры Аслаханова, Зязикова, Рошаля и Дзасохова ввиду опасности для их жизней. В то же время штаб предложил террористам обменять захваченных детей на сотни других чиновников, на что террористы ответили отказом. Это означало отказ Оперативного штаба от переговоров, но решение об этом не было предано гласности, о нём не сказали народу – побоялись.

Оказывается, жизнь четырёх особ, которых террористы требовали для ведения переговоров, оказалась дороже жизней 1200 заложников, детей и взрослых, которым реально грозила смерть. Их жизнь ценилась дороже и тех сотен «прочих чиновников», которых Оперативный штаб предлагал обменять на детей!

Дзасохов, Зязиков, Аслаханов и Рошаль были для террористов знаковыми фигурами, которые им были известны и с которыми они могли «торговаться», поэтому их и требовали.

Не зря говорят, что у страха глаза велики. По этой причине Оперативный штаб явно переоценил значимость этих лиц для террористов и реальную угрозу их жизни. Ведь бандиты прекрасно понимали, что жизнь 1200 заложников, в т.ч. многих сотен детей, а не этих четверых, для них была самым дорогим, неоценимым предметом торга. Именно поэтому они захватили школу, а не какое-то административное здание. Они добивались переговоров, поэтому за явку четверых готовы были отпустить 600 человек. Они хотели жить, они не хотели умирать. Прав А. Торшин в том, что террористы имели своей задачей не убивать, а дискредитировать власть, показать её неспособность управлять ситуацией. Им нужны были переговоры и авторитетная группа переговорщиков, чего они и добивались с самого начала захвата заложников.

Вот так бесплодно и закончились неумелые попытки переговоров с террористами.

В итоге к полудню 3 сентября возникла ситуация без всякой перспективы: переговоры не состоялись, к военной операции не готовились и не подготовились, других каких-либо действий не предпринималось, и судьба заложников оказалась только в руках террористов.

А в 13 час. 05 мин. 3 сентября раздались взрывы в спортзале, и начался спонтанный штурм. Жители стали спасать заложников, а в 13:45 включились спецназовцы. Этот штурм потом назовут контртеррористической операцией по спасению заложников. А после этого «штурма» горел спортзал, переполненный живыми и мёртвыми. Но пожарники, недостаточно экипированные и без необходимого запаса воды, прибыли на место пожара только спустя 2 часа 20 минут. И в оправдание такой задержки нам скажут, что она была связана с тем, что на выезд на место пожара не было команды ФСБ.

Где же это было видано, чтобы на помощь сгорающим людям надо было выезжать по специальной команде и кто тот человек, который эту команду не давал? Ясно, что он тоже из тех, кого следствие считает невиновным, но на его совести масса обожжённых людей и 116 обугленных тел, причину смерти которых следствие считает неустановленной!

 

Об использовании танков и огнемётов

Когда речь заходит о применении танков, огнемётов и гранатомётов, то здесь должны быть даны ответы на два главных вопроса: первый – в какое время происходила эта стрельба; второй – вызывалась ли необходимостью стрельба из тяжёлого оружия по переполненной живыми и мёртвыми людьми школе?

Органы расследования, а с ними и Торшин не хотят признавать факт стрельбы по школе днём, когда там были люди. Они утверждают сегодня, что стрельба из огнемётов РПО-А «Шмель» велась на поражение огневых точек террористов с 18 до 19 часов, а из танков с 21 часа до 21 часа 30 минут.

Однако многочисленные свидетели показали в процессе над Н. Кулаевым, что стрельба из танков велась днём, когда в школе находились заложники. Их показаниям соответствуют и выводы самих органов расследования. Так, в одном постановлении следователя Генпрокуратуры прямо сказано: «В ходе расследования уголовного дела установлено, что при штурме здания школы и освобождении заложников (как известно, спонтанный штурм начался в 13 часов 15 минут) личным составом частей и подразделений 58 ОД СКВО и 49 БрОН применялись огнемёты РПО-А «Шмель», гранатомёты и танк «Т-72». Таким образом, получается, что следственные органы противоречат собственным утверждениям, содержащимся в их же постановлениях.

В этом случае нет нужды доказывать, что от этой стрельбы пострадали заложники. О какой «прицельной» стрельбе из танков и огнемётов по огневым точкам террористов может идти речь, если, к примеру, один выстрел из огнемёта уничтожает всё живое на площади 50 кв. метров? А таких выстрелов было сделано девять.

Возникает вопрос – с какой целью в этой ситуации были применены огнемёты и танки после 18 часов, когда бой в школе затих и сопротивление террористов было сломлено благодаря «высокой степени готовности спецподразделений и их достаточному кадровому обеспечению».

Любой разумный человек сделает один вывод – применение танков и огнемётов во время штурма было безумием, а если они применялись после 18 часов, то это было безумием вдвойне.

Не связано ли было стремление Оперативного штаба побыстрей (хотя так не получилось) и любой ценой уничтожить террористов (почему-то пленить их не хотели), чтобы отрапортовать о блестящей победе в Москву, что и сделал А. Дзасохов примерно в 19 часов? Для чиновников это было самым важным, ведь им надо было «сохранить лицо» перед Президентом РФ.

Итак, органы следствия не хотят называть виновных, хотя они есть. С этим выводом согласен и сам А. Торшин, руководитель Парламентской комиссии по расследованию Бесланского теракта. При этом он в основном руководствовался материалами предварительного расследования и процесса над Н. Кулаевым, содержащими достаточную доказательную базу для вывода обо всех виновных. Только почему-то своё мнение он не осмеливается адресовать Следственному комитету и Генеральной прокуратуре. На одной из пресс-конференций он заявил, что Бесланский теракт не был случайным и стоит в ряду других, а персональной ответственности за него нет.

А. Торшин коротко выразил не только основной смысл нашей позиции по Бесланскому теракту, но и смысл наших требований к следственным органам, которые не хотят назвать виновных чиновников и генералов. Или не понимают, или не хотят понимать ввиду дефицита совести!

Мы никогда не забудем героев-спецназовцев, живых и отдавших свои жизни за наших детей. Народ Осетии никогда не забудет и тех, чья беспечность и безответственность привели в этой страшной трагедии.

Мы благодарны всем, кто нас слушает и слышит, кто нас понимает и верит нам!

Комитет «Матери Беслана»

Комментарии (0)