еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

«Мы – для людей, а не люди для нас»

Человек и его призвание всегда ищут друг друга. Иногда встреча бывает быстрой и понятной, иногда кажется едва ли не случайной. А порой – просто удивительной…

Главный судебный пристав Ставропольского края Николай Коновалов о своей нынешней профессии не то что не мечтал – даже не думал. По той простой причине, что во времена его детства и юности такой профессии вообще не было! То есть в советское время при судах существовали приставы-исполнители, но они не составляли отдельную службу. И потом, скромная советская структура совершенно не походила на нынешнюю ФССП – с её полномочиями от ведения исполнительного производства до розыска преступников и расследования преступлений.

О том, чтобы получить профессию судебного пристава в вузе, тоже не могло быть и речи – такой специальности в российских вузах не было (да и сейчас, можно сказать, нет).

А между тем профессия эта настолько важная и востребованная, что переоценить её невозможно. Тот, кто хоть раз сталкивался с судебной системой, знает, какое это сложное мероприятие. Сколько усилий надо приложить, чтобы доказать свою правоту. Но каков смысл победы, если решение суда – законное и справедливое – не выполняется?

 

От лейтенанта милиции – до генерала ФССП

Николай Коновалов возглавляет ставропольское УФССП немногим больше года. Руководителем стал, конечно, не сразу – он пришёл в службу в начале 2000-х, в самом начале её формирования, и прошёл все ступеньки карьерного роста. От милиционера до Главного судебного пристава края.

– Николай Викторович, так как же произошло Ваше знакомство с новым ведомством? Кем Вы мечтали стать в детстве?

– Я родился и вырос в Армавире, где было – и есть сейчас – высшее лётное училище. Как и многие мальчишки, хотел стать лётчиком. Однако в училище был такой жёсткий отбор, что многие – в том числе и я – не проходили даже отборочный этап. Так что с детской мечтой пришлось расстаться. Подал документы в юридический вуз. Поступил, потом отслужил армию. И решил пойти служить в МВД. Был участковым, милиционером патрульно-постовой службы, потом перешёл в дознание. Расследование одного уголовного дела (оно касалось злостного уклонения от уплаты алиментов) привело меня в Службу судебных приставов – надо было побеседовать с сотрудником этой службы. Вот тогда я впервые познакомился с деятельностью новой для России службы. В тот момент ФССП как раз передали полномочия дознания, чего до той поры не было.

В общей сложности Коновалов прослужил в системе МВД около пяти лет. Получил звание лейтенанта. И ничего не собирался менять. Но судьба решила сделать поворот, который изменил всю его жизнь.

Молодой и в то же время имеющий опыт дознаватель был весьма подходящей кандидатурой для вновь создаваемого подразделения Службы судебных приставов. Коновалова заметили и настойчиво предложили возглавить соответствующий отдел. После недолгих раздумий он согласился.

– Любая вновь создаваемая структура имеет неограниченные резервы для карьерного роста. Хотите расти – ищите структуру, которая сама активно растёт. Служба судебных приставов не была исключением. Кстати, мы активно растём и сейчас. Мы молоды – 15 лет для истории очень короткий срок! Средний возраст сотрудников ставропольского УФССП – 30 лет (самому Коновалову – 33. – прим авт.) Мы ещё формируем наши устои, традиции. Поэтому и сейчас в нашей службе можно подняться по карьерной лестнице, как нигде. И не нужно иметь никаких «покровителей», влиятельных родственников и «друзей». Нужно иметь здоровые амбиции, необходимые знания и желание работать. Всё.

 

Элемент доброты

Путь, который прошёл Николай Коновалов, может служить примером реализации этой формулы. Начинал он простым приставом-исполнителем – «ходил по земле», исполнял судебные решения. Затем стал заместителем начальника отдела территориального подразделения, потом – начальником. И далее – по всем ступенькам существующей структуры ФССП, вплоть до нынешней должности. Своими руками попробовал почти все «профессии» внутри службы – и в дознании работал, и в розыске.

В новой службе опыт, полученный в милиции, оказался чрезвычайно полезным. Не зря говорят, что в жизни не бывает бесполезного «багажа». С особой благодарностью Николай Коновалов вспоминает «школу жизни», которую он прошёл в службе участковых милиционеров и в дознании. И в первую очередь – своих руководителей, которые учили не только премудростям милицейской службы, но и тому, как общаться с людьми, как относиться и к подчинённым, и к подследственным, и вообще ко всем людям.

– Истина, которую я усвоил ещё во время службы участковым милиционером и которую стараюсь сейчас доносить до моих подчинённых: мы для людей, а не люди для нас. Она абсолютна, в какие бы сложные ситуации ни ставила нас жизнь. Вторая заповедь – видеть в каждом из окружающих людей человеческое начало. Такой элемент доброты, если хотите. Я стараюсь к своим подчинённым относиться так, как когда-то относились ко мне мои руководители: чтобы не было страха перед начальником, а было опасение его подвести.

– Николай Викторович, а какие качества, на Ваш взгляд, объединяют тех, кто идёт не работать – служить? Обострённое чувство справедливости? Нетерпимость к проявлению зла?

– Возможно. У каждого человека есть своё внутреннее устройство, свои жизненные приоритеты. Мой выбор, мой, если хотите, внутренний призыв – находиться на службе государству. Ведь служить государству, служить Родине – это не то же самое, что просто работать на предприятии. Даже если это госпредприятие.

Находясь на службе, мы себе не принадлежим. Мы по сути отказываемся от обычной жизни. И так везде – в армии, в милиции, в Службе судебных приставов. Везде, где есть погоны, где, можно сказать, военный порядок. Конечно, такая жизнь априори идёт в ущерб себе, в ущерб семье. Ведь ты принадлежишь не себе, а государству. Так что если есть желание получать личные блага, большие деньги – это не сюда! Это в коммерческие структуры.

На «государевой службе» всё по-другому. Утром встал, приехал на работу – и словно какой-то тумблер внутри переключился: всё, ты не просто человек, ты должностное лицо. Ты должен относиться ко всем как должностное лицо и должен требовать отношения к себе – тоже не как к «обычному» человеку, а как к должностному лицу. И никаких эмоций! Именно поэтому у нас нет мужчин и женщин на работе – есть только судебные приставы.

 

Служебный роман

– А как же Ваша личная история? Я знаю, что Ваша супруга – тоже судебный пристав…

– Была судебным приставом – это так. Мы и познакомились на работе. Но как только заключили официальный брак, она уволилась. Во-первых, закон о госслужбе запрещает прямое подчинение одного из супругов. А во-вторых, если говорить совсем честно, служба и семейные – а уж тем более материнские – обязанности сочетаются с большим трудом. Пока у нас был один ребёнок, жена работала на «гражданке». Когда родился второй – продолжала. Ну а когда появился третий – мы на семейном совете решили, что пока её местом работы будут семья и дом.

Однако душой она продолжает «болеть» за Службу, за наше общее дело. И мне очень помогает в жизни тот факт, что жена знает о моей работе не понаслышке. Ей легче понять мой стиль жизни, и ей не надо ничего объяснять – что неизбежно пришлось бы объяснять «гражданскому» человеку. У нас по-прежнему общие интересы, и я нередко спрашиваю её мнение. Ведь будучи сотрудником Службы, супруга занималась таким социально важным, ответственным, и я бы сказал почётным делом, как взыскание алиментов. Она знает в этой части практически всё!

– Вы смелый человек – жениться на девушке, которая занималась взысканием алиментов!

– Вот-вот, все друзья над нами подшучивали – мол, геройский поступок! Потом перестали. У нас с женой замечательные отношения, крепкая семья. И общее дело нас очень объединяет. Мы говорим на одном языке, а это дорогого стоит. Всё-таки работа – это главное в жизни, здесь я провожу большую часть своего времени. Сказать, что у меня ненормированный рабочий день – это ничего не сказать. Нагрузки большие. И при таком стиле жизни спокойный крепкий тыл для меня очень важен.

 

Трудности переходного периода

Для Службы судебных приставов время, наверное, никогда не будет простым. Во всяком случае, судебных решений не становится меньше – скорее, наоборот. Однако время формирования и становления Службы пришлось на особый период в жизни страны. Начало двухтысячных, в экономике, особенно в сельском хозяйстве, – полная неразбериха. Колхозы превращались в сельскохозяйственные производственные кооперативы разного толка и статуса. Они дружно банкротились. И появление судебных приставов бывшие колхозники воспринимали, мягко говоря, недружелюбно. Ведь чаще всего речь шла об очень больших долгах, счёт шёл на миллионы. А взыскание, даже на такое благое дело, как зарплата, шло за счёт имущества всё того же предприятия. И сколько ни объясняли людям, что приставы выполняют законное решение, причём направленное на их же пользу, – отношение было негативное: пришли, отобрали, ушли. Практически на каждое мероприятие, связанное с арестом или изъятием имущества, приходилось вызывать милицию. Даже несмотря на наличие формы и служебных удостоверений.

– Каким было Ваше первое впечатление от Службы судебных приставов – тогда, 14 лет назад?

– Удивление – я впервые столкнулся с тем, что люди просто не понимают, кто мы такие. С одной стороны, это понятно – служба новая, не все даже слышали о её создании. С другой – нам от этого не легче. Сейчас ситуация, конечно, иная. Хотя она меняется медленнее, чем хотелось бы. Поразительно – даже люди, которые приходят устраиваться в нашу Службу, даже в нынешнее время плохо представляют, чем она занимается! Но мы же не секретная организация – наоборот, мы максимально открыты для общества, стараемся рассказать о Службе как можно больше. Однако до сих пор самый обычный ответ кандидатов в ФССП таков: «Приставы взыскивают долги». А у нас, помимо этого, ещё несколько важнейших направлений работы. Например, обеспечение безопасности деятельности судов. Охрана судей. Задержание лиц, которые находятся в розыске за совершение преступлений.

 

От Земельного до Уголовного

– Несмотря на то, что Службе судебных приставов более 15 лет, вузы так и не готовят специалистов именно этого профиля? К вам по-прежнему приходят юристы «общего профиля»?

– Да, своего профильного вуза – или хотя бы специализации – у нас до сих пор нет. Единственное – Российская правовая Академия проводит переподготовку кадров Службы судебных приставов. Руководящий состав эту переподготовку обязательно проходит. Если же говорить про обычную вузовскую подготовку… Насколько я знаю, в Саратовском и в Новосибирском университетах введены предметы по исполнительному производству. Однако, исходя из их местонахождения, нетрудно догадаться, что к нам выпускники этих вузов не попадают. Конечно, мы очень ждём, когда наконец откроются факультеты исполнительного производства. Пусть на меня не обижаются коллеги-юристы, но вряд ли найдётся другая служба, сотрудники которой должны в такой степени владеть всеми законами Российской Федерации. В нашей работе необходимы знания Земельного, Уголовного, Уголовно-процессуального, Гражданского, Гражданско-процессуального, Арбитражного… Мы используем в работе все Федеральные законы, все подзаконные акты, потому что существует определённая специфика нашей деятельности – у нас есть свои ограничения, и наоборот – позволения совершать те действия, которые не разрешены другим ведомствам.

Допустим, мало кто знает, что единственная служба, которая имеет право входить в жилое помещение без согласия собственника – это Служба судебных приставов. Исполняя решение суда, мы имеем право войти в любое помещение. Даже сотрудник полиции не имеет таких полномочий – он может войти в помещение, лишь достоверно зная, что там совершается противоправное деяние. Не в меру ретивые должники часто возражают на действия приставов – мол, у нас неприкосновенность жилища! Да знаем мы Конституцию. И все остальные российские законы тоже знаем. На что имеем право – то, исполняя закон, применяем в полной мере.

 

По сути – силовики, по факту – клерки?

За годы службы Николай Викторович многое повидал – было даже, что на него бросались с кулаками «обиженные» должники. Вообще нападения на приставов – явление вовсе не редкое. Люди не согласны с решением суда, эмоции бьют через край… Самый трагический пример – события в Курганской области, когда первого ноября (в профессиональный праздник Службы судебных приставов) при исполнении обязанностей погиб сотрудник, охранявший здание местного суда. Гражданин, недовольный решением суда, решил «разобраться» с «обидчиком» по-своему – попытался пронести в здание две боевые гранаты. Трудно даже представить, что было бы, если бы ему это удалось. На пути преступника встали двое судебных приставов. Они защитили людей, находившихся в тот момент в здании суда. Один из них получил ранения, но остался жив, второй – погиб.

У погибшего пристава осталась семья – жена и маленькая дочь. И хотя трагедия случилась не в нашем крае, сотрудники ставропольского управления делают всё возможное, чтобы помочь этой семье, оставшейся без кормильца и не имеющей собственного жилья. Проблема в том, что ФССП не имеет такой социальной защищённости, как, например, полиция. Наверное, это один из парадоксов становления ФССП. Условия несения службы – как у силовиков, а государственная защита – как у обычных «кабинетных» клерков. Никакие законы, которые защищают сотрудников той же полиции, на судебных приставов не распространяются. Они считаются обычными госслужащими. Хотя какие они обычные? Из государственных служащих только служба судебных приставов занимается расследованием уголовных дел. Только служба судебных приставов имеет оружие и специальные средства, а также право применять физическую силу.

– Я очень надеюсь, что этот вопрос обязательно будет решён. Вот только когда? Он обсуждается уже не первый десяток лет… Пока факт остаётся фактом. Мы имеем все полномочия и атрибуты правоохранительного органа, не имея соответствующей социальной защиты.

 

Привести в исполнение

Так что сотрудники ФССП изначально – люди стойкие, готовые к любой нештатной ситуации. И тем не менее на мой вопрос о самом трудном исполнительном производстве Коновалов ответил так:

– Самое тяжёлое впечатление у меня осталось после исполнения судебного решения о том, чтобы отобрать ребёнка у матери и передать его отцу. Да, мы обязаны исполнять и такие решения. Тяжелее впечатления у меня нет… В той семье оба родителя были благополучными, вполне обеспеченными. Спор за ребёнка вели долго, в итоге суд решил оставить мальчика на воспитание отцу. Почему было принято такое решение – сказать не могу, да и что толку обсуждать решение суда? Его необходимо исполнять. Дело осложнялось тем, что отец уезжал на постоянное место жительства в другой город и, соответственно, забирал ребёнка с собой. Мальчику было около четырёх лет, и на момент вынесения решения суда он жил с матерью. Сложно передать эти ощущения… Очень тяжело.

– И не исполнить судебное решение тоже нельзя?

– Конечно. Мы выполняем все судебные решения. Мы и сносим, и делим, и отнимаем, и возвращаем… Последняя формулировка ближе к истине – мы именно возвращаем. Либо физическому лицу, либо государству. Наша работа не просто нужна – она необходима. Без неё не будет неотвратимости наказания. Да и вообще вера человека в защиту государства поддерживается именно нами. Суд – важная инстанция, но ведь это не точка! Любое решение надо ещё привести в исполнение. И нам приходится думать, как, например, привести в исполнение решение о сносе пятого этажа семиэтажного дома. Как поделить земельный участок пять квад-ратных метров на два равных, причём так, чтобы каждый был не менее трёх квадратных мет-ров. Так что работа у нас более чем творческая!

В самом деле, профессия судебного пристава требует всесторонней подготовки. Он должен знать, как правильно взыскать 10-рублёвый штраф  и 30-миллионный налоговый долг. То есть знать бухгалтерию плюс все законы, о которых говорилось выше. Ну и обладать кристальной честностью – чтобы устоять, когда твоими действиями приводятся в движение миллионы, а то и миллиарды рублей. При том, что зарплата судебного пристава всегда отличалась скромностью. И лишь совсем недавно – в начале мая – пришло долгожданное известие о повышении денежного содержания сотрудников Службы.

– Повышение зарплаты – не просто приятное событие, это инструмент, который позволит повысить качество работы судебных приставов. Теперь можно будет и отбор кандидатов проводить строже, и текучесть кадров в службе сократить. А это – новый шаг к тому, чтобы неотвратимость наказания стала нормой нашей жизни.

Вероника ЧУРСАНОВА

Комментарии ()