еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Их осталось так мало...

Чем измеряется героизм? Человеческими жизнями? Тем, скольких убиваешь, защищая свой дом, или скольких спасаешь? А лишения? Разве люди, терпящие голод и холод, только ради того, чтобы сделать страну лучше, чтобы у последующих поколений была более благополучная жизнь, не герои? На самом деле место героизму есть в судьбе каждого из нас, и для этого вовсе не обязательно спасать мир…

 

Переправа, переправа…

В ноябре 1943 года Михаилу Ивановичу Черненко исполнилось 17 лет, а в январе 44-го пришла повестка в армию.

Тридцать двое суток поезд вёз призывников через всю страну в Хакасский район Приморского края – прикрывать тылы, т.к. немцы атаковали СССР с запада, а японцы, вопреки подписанному пакту о нейтралитете, подбирались с востока.

По невероятным морозам будущие защитники Родины ехали в жалких, сколоченных из дерева теплушках, на отопление которых было отведено по ведру угля и вязанке дров в день.

– Фуфайки примерзали к болтам за ночь, если мы имели неосторожность прислониться к стене, – невероятно, но, рассказывая это, ветеран улыбается, будто вспоминает не трагические, а хорошие годы своей жизни. – А мы имели эту неосторожность довольно часто, и поутру приходилось буквально отдирать себя от нар.

Навстречу шли эшелоны с провизией, медикаментами, боеприпасами. Не единожды приходилось перегружать бомбы из одного состава в другой. За всё время переправы было всего несколько пунктов дезинфекции – здесь вещи обрабатывались специальными веществами, чтобы не дать возможности развиться болезням.

– Уж не знаю, чем там посыпали нашу одежду, – говорит Михаил Иванович, – но если кто-нибудь отправлял в эти камеры шапку из невыделанной кожи, то ему возвращали уменьшенную копию, которая налезла бы разве что на куклу! А какой от этих дезкамер пар валил! Зато паразитов ни у кого не было.

А дальше – пешком, в тайгу, в сопки. Выделенные для службы казармы строились ещё в 1935 году! Тех, кто там обитал, ранее отправили маршевой ротой на фронт, а вновь прибывшим достались лишь развалины – кое-где даже без крыш и стен. Леса-то вокруг было много, основного строительного материала хоть отбавляй – и древесина для основ, и дранка для перекрытия. Да вот беда – при таком изобилии дерева ни одного гвоздя. Но русский человек славен своей смекалкой!

– Мы снаряжали небольшие отряды для воровства, – не сказать, чтобы он хвалился этим, но последнее слово прозвучало с каким-то смешанным чувством. – Ребята из своих вылазок приносили колючую проволоку, уведённую прямо из-под носа у пограничников. Знали бы вы, какие замечательные гвозди для крыши из неё получаются!

 

«Шанго!»

В ночь на 9 августа 1945 года правительство Советского Союза расторгло договор с Японией и на рассвете наши войска перешли границу.

– Мы атаковали укрепрайоны. На Дунинском, конечно, было сложнее всего. Нам надо было дождаться тяжёлой артиллерии: мы ведь не могли справиться своими силами, потому что доты так взять практически невозможно. Пока ты штурмуешь одну сопку, твой отряд расстреливают со спины. Сколько ребят там осталось лежать…

Затем был переход через Манчжурию и Корею. Русские гнали японцев, натыкаясь на партизанские отряды, которыми буквально кишели окрестные леса. Правда, наши всегда получали посильную помощь от китайцев и корейцев – вот кто был действительно рад освободительному войску! Завидев советские отряды, местное население выбегало на улицу с криками «Шанго!», что, как позже выяснилось, означало «хорошо». Они же по мере сил снабжали провизией и показывали, где скрываются японцы.

Альбом памяти Черненко пестрит не только фотокарточками с фронта и кадрами из мирной жизни, где жена и дети. Иногда встречаются мастерски выполненные карандашные рисунки, на которых без труда угадывается наш герой. На все расспросы Михаил Иванович смеётся: «Это с доски почёта. Не всегда удавалось сделать снимок. Да что там! Нам даже звёздочки на погоны приходилось вырезать из банок из-под американской тушёнки. Вот уж кто не жалел ресурсов – жесть на консервы у них шла знатная. Сразу видно, для своих на совесть делали. Да только не это важно для победы…»

 

Ученье – свет!

Удивительно, насколько сильной может быть тяга к знаниям! Что могло заставить человека, только что вернувшегося с войны и уже устроившегося на работу, вновь пойти в школу? Возможно, стремление к самосовершенствованию. В то время, когда большинство его бывших соратников ни о какой учёбе даже и не думали, Михаил Иванович решил восполнить пробел в своём образовании. На базе средней школы № 6 села Кевсала Ипатовского района был создан дополнительный восьмой класс, состоящий из необычных учеников. За детскими партами сидели бывшие фронтовики и молодёжь, у которой не было возможности доучиться в своё время. Зубрили основы алгебры и геометрии, знакомились с величайшими трудами классической литературы, постигали орфографию русского языка.

Однако длилась эта учёба недолго. Стоило Черненко поступить в следующий класс, как на работе объявили, что его переводят. Да не куда-нибудь, а за тридевять земель от Родины, обратно в Хасанский район, посёлок Посьет. Казалось бы – вот и конец его образованию. Но не тут-то было. Каждый свой вечер после тяжёлых трудовых будней молодой человек посвящал новым знаниям и подготовке к предстоящим годовым экзаменам.

– Уставший, я еле доходил до дома, чтобы только засесть за учебники. И так до глубокой ночи. Иногда случалось и засыпать над тетрадями, – Михаил Иванович замер на середине рассказа, бесцельно бродя взглядом по лежащему на столе альбому с фотографиями. Мыслями он наверняка был там, в далёком прошлом. – Я не знаю, зачем так себя изматывал и что кому хотел доказать. Наверное, в первую очередь себе, что способен на многое… Но, как бы то ни было, весной я взял отпуск и приехал сдавать экзамены.

Девятый и десятый классы были окончены экстерном. Но это ещё далеко не конец учёбы. После школы, вернувшись в Ставропольский край и став секретарём парткома колхоза имени Молотова, Черненко подал заявление на поступление в Киевский национальный университет на факультет журналистики. Отпускать его, естественно, никто не собирался, но редактор районной газеты, где фронтовик частенько публиковал свои заметки, посоветовала написать прошение в бюро. Судьба героя зависела от решения нескольких человек – ведь из учебного заведения уже пришёл утвердительный ответ. И начальству пришлось согласиться на то, чтобы дать отпуск без содержания.

– На тот момент я уже был женат на Шурочке. Но она поддержала меня в этом решении и отпустила, за что я ей до сих пор очень благодарен, – рассказывает Михаил Иванович о своей поездке в Киев.

 

Самая беззаботная пора – детство?

Всю свою жизнь Михаил Иванович боролся – за учёбу, за лучшую долю, за еду…

Он родился в ноябре 1926 года в очень бедной семье. После смерти мужа матери было тяжело прокормить двоих детей. Миша был старшим, поэтому ему повезло попасть в Ипатовский детский дом имени Н. К. Крупской, а вот младшая сестрёнка Марийка умерла от голода. «Повезло», конечно, не то слово, которым можно сопроводить ребёнка в такое учреждение, но это был единственный шанс выжить.

А из Ипатова всех дошколят переправили в ставропольский приёмник, т.к. в селе не было условий для содержания и обучения подрастающего поколения. В краевом центре Черненко несколько раз переводили из одного детдома в другой в связи с расформированием и переполненностью.

Матери не сразу удалось отыскать мальчика. Несколько лет спустя, когда её положение перестало быть настолько плачевным и можно было не опасаться, что сын умрёт от недоедания, как дочь, женщина начала поиски. Мир всё же не без добрых людей – ей помогли, сказали, куда можно обратиться. И Мишу нашли. Добраться от хутора, где она жила, до Ставрополя было довольно проблематично, но разве может что-то остановить мать, стремящуюся увидеть своего ребёнка!

Она пришла за ним. Пешком. Не зная ещё, что её ожидает. А впереди было неприятие – сын не узнал свою родительницу и наотрез отказывался отправляться не известно куда с незнакомой женщиной. После бесконечных уговоров и сов-местных воспоминаний мальчик сдался.

– Мы жили в маленькой комнатке, чуть ли не меньше моего нынешнего коридора. Я спал не на кровати даже, а на большом сундуке с вещами. Но я был с мамой! Можно даже сказать, что несмотря на то, что было очень тяжело, я был счастлив, – Михаил Иванович улыбается так искренне, что веришь ему безоговорочно.

– Ну а потом – повестка, – резко закончил он.

 

После службы – мирная жизнь, за которую тоже приходилось воевать. Те же учёба, работа, семья, собственные дети. Только здесь, как и на фронте, не обошлось без потерь – младший сын умер от болезни, и жена оставила его не так давно. Но Михаил Иванович не любит говорить об этом. Зачем? Ведь старший сын ещё с ним, как и внуки, что живут рядом – буквально на этаж ниже. Нельзя останавливаться на прошлом, каким бы оно ни было.

-У меня сейчас подготовка к ремонту идёт полным ходом – правительство выделило мне 50 тысяч рублей! – восторженно делится Черненко.

Этих денег едва хватит на замену деревянных рам пластиковыми, покраску стен и отделку балкона. Но ветеран радуется этой помощи, как ребёнок. Ещё бы! Человеку, прожившему такую жизнь, непривычно получать материальную поддержку просто так, даром. Он за всё привык платить – и дорогой ценой…

Ольга ШИЛОВА

Комментарии (0)