еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Монолог летучего нефтяника (№ 19 (228) от 13 мая 2014 г.)

Мы договорились встретиться в один из очередных его коротких приездов домой, в Ставрополь. Повезло. Обычно в ответ на звонок робот отвечает «Абонент находится вне зоны доступа». Потомственный нефтяник, мечтавший стать лётчиком, пишущий стихи и музыку к ним, он по своей натуре очень домашний, семейный человек, которому редко приходится бывать дома.

 

Надежды юношей питают…

Иван Ангилов родился в Благодарном – в очередном месте работы своего отца-нефтяника. Нефтянка – дело кочевое. Где только Ангилов-старший не побывал. Начинал в Турк-мении, работал в Индии. В середине 70-х его перевели в Ставрополь, и заканчивал Иван учёбу в школе уже в этом городе, который он считает своей настоящей и единственной родиной. Перевод отца вызвал у него бурный восторг – в Ставрополе было лётное училище, а он с детства болел небом, хотел летать. Но действительность иногда расходится с романтическими мечтами. Оказалось, что он плохо переносит всякие крутилки-моталки – тренажёры, на которых проверяют кандидатов в курсанты училища. Как говорят спорт-смены: «физика подвела».

Пришлось подумать о другой профессии. Школьный друг Женя Германов предложил поехать в Московский авиационный институт – покорять небо не лётчиком, так конструктором. Но в МАИ в те годы был просто бешеный конкурс, а Янек (так называли его все друзья) последний год в школе расслабился. От его песен на гитаре, к которой он серьёзно пристрастился ещё в классе восьмом, млели ставропольские девочки…со всеми вытекающими последствиями. Последний год в школе учился он не очень усердно, и аттестат явно не соответствовал конкурсу в знаменитый вуз.

Тогда отец предложил сыну пойти по его стопам: в Грозненский нефтяной институт. Напирал на престиж работы в нефтяной отрасли, где, к тому же, платили очень неплохие деньги.

Там же, в Грозном, Иван нашёл свою половинку – жену Аню, с которой не расстаётся вот уже три десятка лет. После окончания института попал по распределению в Нефтекумск. «В августе 1983 года как я на буровую зашёл, так до сих пор и не вышел», – шутит Иван. Пошла-поехала кочевая жизнь нефтяника: Крайний Север, Вьетнам, Пакистан. Отец, агитируя за профессию нефтяника, не рассказал ему о том, какая тяжёлая это работа: качать нефть в тридцатиградусный мороз и сорокаградусную жару. Может, пугать не хотел?

 

Душа поэта

Вместе с профессиональными заботами в душе Ивана жила поэзия. Она сама напоминала о себе. «Я ещё в школе что-то писал, исполнял свои песни на пьянках-гулянках, – вспоминает Иван. – Всё было корявое и на три аккорда. Так, ерунда всякая: «я пришёл, ты не пришла». Слова должны идти от жизненного опыта, от души, начитанности, а всего этого не было. Всё, что зрело, прорвалось уже гораздо позже, после сорока».

Помог случай. В 2003 году Иван работал в одной крупной российско-вьетнамской компании, штаб-квартира которой находится на самом юге Вьетнама, в городе Вунг-Тау. Для сотрудников компании и их семей построили целый микрорайон, пятнадцать пятиэтажек со всей инфраструктурой: магазины, библиотеки, культурный центр, школа. Было и «русское кафе». Там и встретил Иван почти земляка – Игоря Пушкарёва из краснодарского Горячего Ключа.

«В кафе на сценке стоит обычно вьетнамец и что-то играет на синтезаторе. Если хочешь, можешь сам что-то исполнить, – рассказывает Иван. – Вот я спел, а Игорёк услышал. А он всю жизнь по кабакам пел, кучу песен к тому времени сочинил. Ну, послушал меня, подошёл и предложил создать свою группу. Оживить культурную жизнь в городке. Сбылась мечта идиота! Он говорит: есть ещё парень, Андрей, завуч нашей школы. Сам из Тамбова. Как потом оказалось, большой любитель вина и женщин, но при этом виртуозный гитарист. Он лет с 14-ти играл, у них в Тамбове серьёзная группа была. Игорь на клавишах, я на акустической гитаре, Андрюха на электро. Потом в Сайгоне серьёзные инструменты прикупили, подтянули ещё одного парня, тоже почти земляка – родом из Грозного – и начали концерты в городке давать».

Игорь сначала предложил назвать группу «Русичи». Но, учитывая, мягко говоря, некоторое несоответствие русского грека Ивана представлениям о славянской внешности начали думать дальше. В конце концов решили назвать «Большие люди». Наверное, просто потому, что все участники группы оказались весьма габаритными мужчинами.

Скоро группу наперебой зазывали на все праздники городка. Концерты «Больших людей» собирали тысячи зрителей. Они даже записали пластинку. «Песни мы сочиняли с Игорем на пару. Ну, вроде Леннона-Маккартни. Где-то именно в то время меня и «пробило», – говорит Иван. – Я давно писал тексты для гитары. Но свои юношеские творения сейчас воспринимаю с юмором. Всё же для стихов нужен жизненный опыт, когда есть что сказать людям. И ещё, как это ни странно, – тебе должно быть трудно, тогда рождаются строчки. По крайней мере, у меня так происходит».

 

Рыбак нефтяной компании

Но современная жизнь динамична и иногда жестока. Ивану сообщили о сокращении его должности в самый неподходящий момент. Сын только что поступил в сайгонский филиал мельбурнского университета. Нужно было оплачивать его жильё и обучение. А тут такая новость.

Опять помогла счастливая случайность: старый знакомый сообщил о вакансии в американской фирме, работающей в Пакистане. Иван боялся провалиться в испытательный срок, ведь всю свою карьеру он был буровым мастером, а там была другая специализация – аварийный мастер. Но всё же прошёл испытание, и стал «фишерменом», в буквальном переводе – «рыбаком, удильщиком». Задача фишермена состоит в том, чтобы выезжать на аварии и выуживать из скважины всё, что мешает добыче нефти. «На Пасху два года назад в Иерусалим летал. А у Израиля с мусульманскими странами отношения известно какие. И казус случился: сначала израильская сотрудница пограничной службы с изумлением смотрела на многочисленные пакистанские визы: а вы почему там так часто бываете? Тогда я ей визитку дал, а там написано: нефтяная компания такая-то, город Хьюс-тон, профессия – «рыбак». Она совсем запуталась: зачем рыбак в нефтяной компании?», – вспоминает Иван.

Американский нефтяной сленг вообще весьма образный. Рабочий на верхней платформе нефтяной вышки называется «обезьяна», бытовка или закуток для смены – «собачья будка». С намёком на собачью жизнь нефтяника.

Каких только вариантов работы Иван не испробовал! Из Ставрополя ещё в советские времена был «летающий» вариант на Север, на двухнедельные вахты. Во Вьетнаме семьи жили в городке, а работники вкалывали на морских платформах. Сначала по месяцу, но потом всё же на две недели перевели – запредельно трудно в море месяц болтаться. Теперь Иван летает в Пакистан по графику «пять недель вахта – пять недель дома».

Везде свои трудности. «Русский север – это не для русского грека, холодно очень, – смеётся Иван. – А в Пакистане пустыня, жуткая жара. И обстановка ещё та: каждый день что-то взрывают, кого-то убивают. Ездим на буровые из города с эскортом, местными охранниками. Да толку с них…С пистолетиком своим сидит – и первый убежит, если что. Есть районы, куда вообще только с армейским эскортом можно ездить: две машины сопровождения с автоматчиками. Но у нас в бригаде люди опытные, работают давно. Привыкли».

 

Святые места

В последнее время истинная жизнь для души Ивана – посещение святых мест. Началось всё с Нового Афона и других святых мест в Абхазии. А потом он совершил паломнические поездки, пожалуй, в два главных места для православного человека: Афон и Иерусалим.

В прошлом году в Ставрополе Иван издал книжку своих стихов «Монолог», в основном написанные в Пакистане: «Дома ничего не пишется. Пишется, когда очень тяжело, на вахтах. Работа у нас довольно скотская. Ходишь, ездишь целыми днями, недосыпаешь – и начинают идти слова». Ему показалось, что он уже всё в книжке сказал. Но понял, что ошибся, после того, как начал ездить по святым местам. Их потрясающая атмосфера вновь разбудила душу поэта.

«Я стал приобщаться к церкви ещё во Вьетнаме. К нам на Пасху из Московской патриархии на неделю командировали священников, которые проводили службы. Я стал ходить туда, пост держать. Без фанатизма. Просто пришло понимание. И это стало толчком к той части моих стихов, которые…. Духовные, что ли. Или как это ещё назвать?», – пытается объяснить Иван. Потом в Ставрополе он познакомился с женщиной, которая устраивала поездки по святым местам. Начал с Нового Афона, посетил в Абхазии места, где бывал Иоанн Богослов, где произошло третье обретение главы Иоанна Предтечи, где проповедовал апостол Симон Кананит.

Потом появилась новая цель – съездить на Святую землю и Афон. Этот Новый год они с братом провели на Афоне. «Там живут по византийскому времени, которое разнится с современным часов на четыре или пять. Утренняя служба в ставропольских церквах начинается в восемь утра, а там в три. Идёшь по монастырю, темень, свет только от лампад и свечек. В этих кругах света молятся монахи. Это сумасшедшие впечатления! Я стоял на службе в двух шагах от Иверской иконы Богородицы. Подлинника, не списка! Думал, что эта тема в стихах после издания книжки уже у меня закончилась. А теперь вот понял, что нет. Завёл отдельную папку, начал туда складывать новые стихи. Уже на новую книжку набралось», – рассказывает Иван.

Нынешняя мечта Ивана: выйти на пенсию, растить виноград, давить вино, писать стихи и песни и выступать с ними где-нибудь в хорошем русском ресторане – можно даже в Австралии, ведь к дальним перелётам ему не привыкать. Вот только пока не получается. Дети, живущие в той самой Австралии, ещё не встали на ноги. Экономический кризис подвёл: устроиться на работу там трудно, особенно молодым. Так что пока ещё нефтяная труба зовёт, и в июне ему опять на вахту – в жаркую пустыню Пакистана. Как шутит его замечательная жена: «Мечтал стать лётчиком? Вот и летаешь тридцать лет с вахты на вахту». Мечты всегда сбываются, хотя иногда очень причудливым образом.

Александр ШЕГЕДИН

Комментарии (0)