еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

Дивизия прорыва (№ 17 (73) от 4 мая 2011 г.)

Судьба Евгения Алексеевича Тимонина – настоящая история нашей страны. И верится с трудом, что одна человеческая жизнь может вместить столько событий…


Крепость Бухарского эмира
Его мать с тремя маленькими детьми отправили в 36-м году из Саратовской области в ссылку – в Таджикистан. Чем провинилась женщина перед советской властью? «Да кулаками нас назвали, потому что была корова в сенях, да телёнок – в комнате», – вспоминает Евгений Алексеевич. Хотя какой он тогда был Евгений Алексеевич! Мальчишке исполнилось всего 9 лет…
В тяжёлом 1943-м году в маленькое таджикское село пришёл мобилизационный план – фронту были нужны бойцы. Ребят, что выглядели постарше да повзрослее, привели в военкомат прямо из школы.
– Ты какого года рождения? – спросил офицер.
– Не знаю, – честно ответил парнишка. Не до документов тогда было – такое время… Много лет спустя, уже став сотрудником прокуратуры, Тимонин воспользовался, так сказать, служебным положением – запросил собственные метрики. И узнал точную дату своего рождения. А тогда, в военкомате, ему «нарисовали» проходной для фронта год рождения – 1925-й, то есть сделали старше на целых два года. Так что в армию он попал в 16 лет.
Новобранцев – пёструю толпу русских, таджиков, узбеков, туркменов – привезли в Бухару и поселили в крепости эмира. Выдали по листу бумаги – пишите автобиографию. А на следующий день появился офицер: «Кто из вас Тимонин? Пошли со мной».
Долго гадать, в чём дело, не пришлось. Автобиографию, написанную грамотно и красивым почерком, заметили в штабе и решили оставить автора писарем.
«В ссылке у нас была очень хорошая школа, – объясняет Евгений Алексеевич. – Нам преподавали русские немцы, высланные с Поволжья – очень образованные люди. Русский язык, литература, история – все эти предметы у нас были на высочайшем уровне. Кстати, чистописание у нас тоже было – вот откуда взялся мой красивый почерк…»
Писарь при штабе – казалось бы, не должность, а мечта. К тому же начальник штаба относился к Евгению не просто хорошо, а поистине по-отечески. Но парень твердил одно: «хочу на фронт».
– Успеешь навоеваться, – вздыхал начштаба. И в конце концов уступил – по одной из разнарядок направил молодого бойца в артиллерийское миномётное училище, расположенное в Краснодаре.

Страшен не только враг
В военное время училище готовило артиллеристов в ускоренном режиме, и вскоре Евгений с ещё одним выпускником оказался прикомандирован к 10-й дивизии прорыва РГК (резерва главного командования). Прибыли в дивизию, дислоцированную тогда в Латвии… и Тимонину объявили, что оставляют его при штабе офицером для поручений.
Это было уже чересчур. Уйти из штаба, чтобы снова попасть в штаб?
– Я тогда чуть ли не в слёзы, – вспоминает Евгений Алексеевич. – Пустите, говорю, на фронт!
Ну и добился-таки своего.
В составе 10-й дивизии прорыва воевал и на Третьем Белорусском фронте, и на Втором, и снова на Третьем… Испил военную чашу сполна.
Там, на фронте, оказалось, что страшен не только враг. Страшна повседневность, когда солдаты не успевали выполнить все требования безопасности, и в миномёте встречались две мины. Взрывная волна разбрасывала, калечила, контузила, убивала всех, кто был рядом… Страшна и собственная авиация – «кукурузники», не долетая до линии фронта, бывало, сбрасывали бомбы на головы своих же солдат.

Амбразуры на восток
Одна из боевых наград Евгения Тимонина – медаль за взятие Кенигсберга. Больше всего его поразило, как построены дома в этом изначально прусском городе: каждый словно маленькая крепость, окружённая рвом с водой. И все амбразуры направлены на восток…
Кенигсберг бомбили и русские, и англичане, и американцы. Город горел, лёгкие отказывались принимать воздух, перенасыщенный гарью. Оставшихся немцев наши солдаты буквально вытаскивали из блиндажей – полузадохнувшихся, еле живых.
И кто бы мог подумать, что в этом чужом, заполненном дымом и огнём городе молодой советский офицер найдёт себе друга и боевого товарища!
– Подъехали мы к очередному господскому дому, – рассказывает Евгений Алексеевич, – вдруг навстречу выбегает огромная немецкая овчарка. Мои солдаты – за оружие, а я кричу – отставить! Овчарка подбежала – именно ко мне! – лизнула руку, положила передние лапы на грудь… Вот с этой минуты до самой демобилизации мы были с ней неразлучны. Сколько раз она меня спасала! И не только меня – целые батареи. Чуть кто рядом чужой – у неё уши торчком, зарычит, схватит зубами за одежду: мол, тревога…
Так и служили вместе – до конца войны. Даже больше. Тимонин демобилизовался только в 46-м, а овчарку оставил начальнику штаба бригады.

От комсомола до прокурора
– Ехать мне было некуда, и что делать, я представлял плохо, – вспоминает Евгений Алексеевич. – Война закончилась, надо было жить дальше. А я знал только одно – хочу учиться…
Он приехал на Ставрополье, в Светлоград, где в то время жил его дядя. Куда была прямая дорога молодому фронтовику? Разумеется, в комсомол.
Не успел Евгений разобраться, нравится ему работа или нет – вызывают в райком партии. Оказывается, приехал начальник отдела кадров из краевой прокуратуры – не хватает сотрудников, вот и ищут по городам и весям толковых кандидатов.
Так профессия сама нашла и выбрала Евгения Тимонина. В 1947 году он стал помощником прокурора Труновского района. Без образования (если не считать немцев-интеллигентов в таджикской глубинке), но с горячим желанием учиться.
Ну а на ловца, как известно, и зверь бежит. Как раз вышло совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров о расширении юридического образования в стране. Так началась настоящая учёба, продлившаяся целых 8 лет.

Ростов – Ленинград – Карачаевск
Юридическую школу он закончил с отличием. Следом поступил в юридический институт в Ростове, и тоже – диплом с отличием. Тимонина звали в аспирантуру, однако на работе больше ждать не хотели, сказали – аспирантура подождёт. Как раз к Ставропольскому краю присоединили Степновский район, нужен грамотный прокурор.
Надо – значит надо. Но ровно через год он поехал учиться дальше, да не куда-нибудь, а в Ленинград – в институт усовершенствования прокурорских работников. Там лекции читали самые известные юристы тогдашнего Союза, профессора, получившие образование ещё до революции…
– Там мне привили вкус к лекторской работе, к пропаганде правовых знаний, – говорит Евгений Алексеевич. – Вернувшись в Ставрополь, я стал пропагандистом, 21 год читал лекции в институте марксизма-ленинизма. Читал в свои нерабочие дни, в субботу и воскресенье, и зал всегда был полон. Руководство института благодарило лектора – мало у кого студенты на выходные не разбегаются!
«Прокурорский» этап в жизни Тимонина закончился, когда его назначили судьёй в суде Карачаево-Черкесии. Через два года он вернулся в Ставрополь – Промышленный суд краевого центра, городской, и, наконец, краевой.

Без права на ошибку
Не знаю, есть ли у нас судьи, которые повторили достижение Тимонина. Ни одно его судебное решение не было отменено вышестоящей инстанцией! За 37 лет – ни одного неправедного, непродуманного, необоснованного решения.
Есть ли такие судьи сейчас? Хотелось бы верить…
Евгений Алексеевич был одним из очень немногих прокуроров, которые в своё время поддерживали государственное обвинение в Верховном Суде РСФСР. Это была выездная сессия, проходила она в Пятигорске, а дело по тем временам было очень громкое.
Продовольствие – одна из самых больных тем голодного послевоенного времени. Ставропольские милиционеры вышли на крупные хищения зерна с мельницы. «Раскрутили» цепочку и вышли на главного организатора, который к тому времени успел переехать в Краснодар, в поражающий роскошью особняк. В самом особняке при обыске сыщики нашли ценности (деньги, золото, облигации) более чем на миллион рублей! И по нынешним временам сумма немаленькая, а представьте себе голодный 47-й…
К женщинам-лаборанткам, участвовавшим в махинациях, суд тогда подошёл гуманно – они получили кто исправительные работы, кто условные сроки наказания. А вот организатор получил высшую меру.
Высшую меру наказания ввели в те годы и за такое преступление, как изнасилование и убийство несовершеннолетней. Прецедент случился в станице Незлобной, преступника – недавно освободившегося зэка – поймали. Возмущённые казаки отправились в Москву (до этого момента смертной казни за такое преступление не существовало), и добились ужесточения наказания.

«Я благодарен судьбе…»
В октябре 2010 года заслуги уже бывшего члена президиума краевого суда Евгения Тимонина были оценены на самом высоком уровне – решением Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации он был награждён медалью «За безупречную службу».
- Я всегда ценил только боевые награды, – признаётся Евгений Алексеевич. – Но эта медаль мне так же дорога, как и военные…
Сейчас ему 84. Он следит за всеми событиями на юридической «ниве» России, интересуется новыми законами, до сих пор помнит формулировки старых.
– Я прожил свою жизнь в суде и прокуратуре, я отдавал все силы, чтобы торжествовал закон. И очень благодарен судьбе, что она сделала такой выбор…

Александра ЧЕРНОВА

Комментарии ()