еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета
еженедельная общественно-политическая, информационно-развлекательная газета

«Мой дед рассказывал…»

В один из июльских субботних вечеров в Галерее «Паршин» состоялась премьера музыкального спектакля в исполнении ансамбля «Лествица» и Вокального класса-студии им. Л.В. Спеваковой.

Если вокальная студия достаточно известна в городе (существует уже более 50 лет при КЦРТДиЮ им. Ю. Гагарина), то ансамбль «Лествица» пока не так популярен – ему около двух лет. Руководитель студии – Марина Юрьевна Гуськова, руководитель ансамбля и концертмейстер вокального класса студии – выпускник исторического факультета Владимир Гуськов. Корифеи класса-студии – Ильяс Батчаев и Элина Андреева, кроме них – Дмитрий Иванов, Александр Зоря, Виктор Григорян.

Ансамбль «Лествица» начинался как трио: Владимир Гуськов, Анна Яцукова и Ангелина Черкова. Участники коллективов – люди разных национальностей, возрастов (самая юная участница – шестилетняя Маша Тарасова), профессий и занятий: заведующая детским садом, бухгалтер, программист, люди рабочих специальностей, школьники и студенты – будущие журналисты, музыканты, географы. Да и живут участники порой в разных городах: 14-летний Даниил Ибрагимов приезжает из Михайловска. Но прежде всего это люди творческие и талантливые. Сегодня деление на студию и ансамбль достаточно условное, состав коллективов «перетекающий», есть совместные проекты и работы, например, спектакль «Мой дед рассказывал…».

 

Вверх по лестнице, ведущей… вверх

«Лествица»… Уже само название, плохо понимаемое не только мирянами, но и людьми воцерквленными, с одной стороны, заявляет особую духовность, что заставляет дистанцироваться обычного человека, с другой – грозит навязчивой конъюнктурой, что сразу настораживает человека мыслящего. Из этих соображений на концерт пошла без особых надежд и была рада тому, что ошиблась.

Если коротко, то «Лествица» (от ст.-слав. «лестница»), «Лествица райская», «Скрижали духовные» – это основное сочинение преподобного Иоанна Лествичника, написанное в конце VI века и состоящее из 30-и глав, представляющих собой ступени добродетелей, по которым христианин должен восходить к духовному совершенству.

Название коллектива определяет суть творчества: в основном духовные стихи. Самых разных этносов. Здесь песни восточных и западных славян, в которых перемешались языческие и раннехристианские смыслы, и песни шаманов Тувы и Сибири, духовный фольклор старообрядцев, в том числе некрасовских казаков. Есть более поздние и более светские вещи – казачьи, северные песни (хотя «песня» – не очень подходящее слово, скорее сказ), этнические напевы Азии и Востока. И всё это с подробным рассказом об инструментах, которых немного и которые изготавливаются мастерами; с персональным представлением каждого исполнителя.

 

Без гламура

Выверенный минимализм: нейтральные одежды, скупое музыкальное сопровождение или пение акапелла во всех вариантах (сольное, дуэты и трио). Удивительные голоса с широчайшим диапазоном; органичное соединение славянских текстов и балканских напевов, грузинского многоголосья и образцов горлового пения. При этом отказ от нарочитого диалекта и принятого сегодня гламурного фольклора. Казалось бы, безнадёжно архаичная культура становится близкой и понятной современной аудитории, и в то же время, сохраняется аутентичность песенного памятника. Кроме этого, очень живое естественное общение со зрителем. Последнее, наверное, благодаря камерности галереи, той особой атмосфере, которая располагает к диалогу.

Поэтому, когда я увидела афишу «Ансамбль «Лествица» и Вокальный класс-студия им. Л.В. Спеваковой представляют спектакль «Мой дед рассказывал…» (по мотивам произведений И. Шмелёва, Б. Шергина, Е. Гришковца, Л. Енгибарова, духовных стихов, протяжных и обрядовых песен)», пошла не раздумывая. Уже зная коллектив «на слух, по звуку», было интересно, как сюда войдут литературные тексты, тем более перечень авторов, что называется «из моего списка».

 

Личное и вечное

Не театральный критик, не знаю, как обозначить жанр этого почти двухчасового музыкально-текстового действа. Но за это время через обрывочные воспоминания-монологи героев (внука и деда) и череды персонажей была показана вся тысячелетняя история и человечества вообще, потому как говорилось о вечном. Естественно переплелись части божественной истории и эпизоды детских впечатлений: таинство библейского Рождества и таинство праздничной рождественской ночи в ожидании чуда; пришедшие на зов звезды волхвы становились вечно бредущими по бескрайним российским дорогам странниками, заходившими в дом, наполнявшими его нездешним говором и рассказами.

Тепло отцовского дома – и в нём заботливая нянька; крепкий мороз – страшный ночью и праздничный днём, восторг от зимних праздников с их ярмарками и балаганами, ряжеными и колядками – и первое недетское потрясение от смерти, не до конца осознанное, но от этого ещё более страшное и безысходное… Всё это жизнь целых поколений и жизнь каждого из нас.

И этот единый не по событиям, но по глубинной сути монолог незаметно переходил-перетекал от персонажа к персонажу, подхватывался следующим; перемежался и перекликался с песнопениями обрядовыми и духовными, народными сказаниями и притчами, городскими балладами.

 

30 ступеней

От Рождества Христова до дня сегодняшнего, современного. И нет в этой истории места беспечной жизни и вечному благоденствию. Всё через боль, страдания и лишения. Лишь детство – иллюзия безграничной радости. Но нет в этой истории и безнадёжного отчаяния: страдания светлые, готовность понять и умение достойно принять неизбежное. Как те «два мужика – мезенские мещане по званью – были вдохновенными художниками по призванью Иван и Адриан», история которых дошла к нам из поморских сказаний: ни жалоб, ни проклятий в последний час, напротив, в художественном образе оставили последние слова-рассуждения о смысле земного бытия и уходе в вечность. И это знают старики, и это готовы они передать своим внукам. Тема поколений ненавязчиво, но прочно проходит через всё повествование. С самого начала: от детской картинки на экране, где отпечатки ладошек превратились в плывущих по морю гусей, от колыбельной страшилки, записанной Сергеем Старостиным, в исполнении Маши Тарасовой и Владимира Гуськова, до финальной сцены.

Несмотря на несомненную разность Божественной истории и обыденной жизни простого человека, в спектакле эти линии соединились естественно и органично; они дополняли друг друга, вытекали одна из другой. Обыденная жизнь предстала вдруг во всём её величии ежедневного духовного самосовершенствования, в тех 30 ступенях лествицы, которые проходят от рождения до смерти. И дело здесь вовсе не в догматах, религиозных или светских. Просто для человека естественно жить в гармонии с совестью, верой, природой, обществом. И желание создать эту гармонию в себе распространяется на всё бытие, на весь мир вокруг.

 

На одном дыхании

Пересказывать глупо, всё равно не точно и не то. Действо индивидуально, обращено к каждому, а потому мнение субъективно. К такому субъективно-личностному располагает и зал галереи «Паршин»: нет сцены-барьера, зрители и участники спектакля находятся в одной плоскости. Смотрели на одном дыхании. Наверное, это и был катарсис в его античном философском понимании. Возможно, театральный критик, профессиональный зритель найдут множество недостатков в сценографии, режиссуре, исполнении. Конечно, найдут. Но это неважно. Та искренность, то откровение, с которыми работали, нет, жили два часа исполнители (не могу сказать «актёры» или «певцы»), а с ними и зрители, очень важны. И тема, вечная тема памяти культурной, исторической, национальной, звучала не выхолощено. И хотя бы на два часа не совсем радостная история наша преобразилась. Опоэтизированная и облагороженная мифологическим сознанием, она стала чистой, возвышенной.

Не хотелось путать пусть и щемящее, но светлое ощущение после просмотра с реальностью. Но сразу после спектакля и ещё более настойчиво спустя дни (спектакль не отпускал) досадные мысли: власть ищет пресловутую национальную идею (конечно, найдёт, и она будет замечательной, но скорее останется декларативно чужой) и заодно не знает, что делать с культурой и искусством: уже давно и системно профессиональная культура нивелируется, а народная выхолащивается. И не благодаря, а вопреки появляются вдруг отдельные авторы или целые коллективы (уверена, не только в Ставрополе) – люди разных специальностей и профессий собираются вместе и создают настоящее искусство – подлинное, высокое.

И опираются они именно на настоящие национальные традиции и говорят об общечеловеческих ценностях, не претендуя на гранты, премии, государственную поддержку, не требуя званий; радуясь уже тому, что есть площадки, которые их принимают, и той небольшой аудитории, которая хочет их слушать.

Ольга БЕНДЮК

Комментарии ()